Цитаты из книги Мария Стюарт. Казанова

И когда с годами к нам вместе с зрелостью приходит недоверие и мы пытаемся за трогательной легендой нащупать истину, она представляется нам кощунственно трезвой, как стихотворение, пересказанное холодной, черствой прозой.

Но политика не считается с чувствами, она принимает в расчет только короны, государства и права наследования. Отдельный человек для нее не существует, он ничего не значит по сравнению с мнимыми и реальными целями всемирной игры.

Ни один врач не знает такого живительного снадобья для усталого тела, для поникшей души, как надежда.

Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать ее с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы.

Поистине удивительно, как умных людей всегда подводит собственное неразумие.

Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть подспудный огонь во всепожирающее пламя.

Мудрого политика всегда отличает умение заранее отказаться от несбыточных мечтаний.

"Но когда правду хотят подавить силой, она отстаивает себя хитростью. Закройте ей рот днем, и она заговорит ночью."

Но кто отдался на милость противника, тому не помогут ни просьбы, ни уговоры. У победителя свои права, и всегда они оборачиваются бесправием для побежденного.

Всегда – и в этом дар бога человеку – умирающему тесно с временем.

Но зачем же существуют политики, если не для того, чтобы в самых трудных положениях находить увертки и лазейки, превращать "ничто" в "нечто" и "нечто" в "ничто"?

Нет для женщины большего унижения, нежели сознание, что она чересчур поспешно отдалась человеку, недостойному ее любви.

Страсть способна на многое. Она может пробудить в человеке небывалую, сверхчеловеческую энергию. Она может своим неослабным давлением выжать даже из уравновешенной души поистине титанические силы и, ломая все нормы и формы узаконенной нравственности, отважиться и на преступление.

В политической борьбе у женщин неизменно наблюдается опасная склонность ранить булавочными уколами, разжигать распрю личной злобой; так и на сей раз дальновидная правительница впадает в неизбежную ошибку всех женщин-политиков.

Но в этой скороспелости судьбы кроется, как в зерне, и тайна гложущего ее беспокойства, ее неудовлетворенности; кто так рано был первым в стране, первым в мире, уже не сможет примириться с ничтожной долею. Только слабые натуры покоряются и забывают, сильные же мятутся и вызывают на неравный бой всесильную судьбу.

У каждого в жизни бывают ошибки, которые никогда и ничем не исправишь.

Истинная властительница может многое стерпеть и простить, но только не сомнение в своем праве на власть.

Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать.

Только трусы и сомневающиеся в себе трепещут даже от подобия вины и поступают осторожно и расчетливо.

картонный король