Цитаты из книги Мария Стюарт. Казанова

картонный король

Не размышляя, не рассуждая, она, как это часто бывает с женщинами, видит в первом попавшемся шалопае единственного возлюбленного, посланного ей судьбой. Конечно, умнее было бы повременить, проверить человека, узнать ему настоящую цену. Но требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины – все равно что искать солнце в глухую полночь.

Опрометчивость и мужество обычно соединены в одном характере, подобно добродетели и наивности, являя две стороны одной медали

Мудрого политика всегда отличает умение заранее отказаться от несбыточных мечтаний.

Легче легкого задним числом осуждать побежденного, отважившегося на бессмысленную борьбу.

Весы не могут вечно колебаться, та или другая сторона должна перевесить.

Когда человек возвышенной души проживёт свою жизнь, уподобив её стихами, драме или балладе, всегда найдутся поэты, которые все снова и снова воссоздавать её для новой жизни.

У каждого в жизни бывают ошибки, которые никогда и ничем не исправить.

"Империи перекраиваются, как платья, государства создаются войнами и браками, а не пробуждением национального самосознания."

«Лучше смело и независимо избрать опасный путь, чем ценою унижения — безопасный.»

Но зачем же существуют политики, если не для того, чтобы находить увёртки и лазейки в самых трудных положениях, превращать «ничто» в «нечто» и «нечто» в «ничто»?

Прощание — это всегда закат, лишь наполовину свет и наполовину — тьма.

Из гранита жестокости и несправедливости воздвигаются великие государственные сооружения, и неизменно фундаменты их скреплены кровью; в политике не правы только побежденные, неумолимой поступью шагает история через их трупы.

Ни один врач не знает такого живительного снадобья для усталого тела, для поникшей души, как надежда.

Если чувства в самой поре, то такова уж его природа, что оно рассчитывает и не скаредничает, не колеблется и не сомневается; когда любит царственно щедрая натура, это - полное самоотречение и саморасточение.

Но такова ирония судьбы: едва лишь в политике в виде исключения блеснет ясная, разумная идея, как ее искажают неумным исполнением.

Истинная властительница может многое стерпеть и простить, но только не сомнение в своём праве на власть.

Даже в королеве женщина в конце концов предъявляет самое священное свое право - любить и быть любимой.

И может быть, один только человек задним числом уверовал в эту фантастическую версию: как ни странно, уверовала сама Елизавета. Ибо одним из самых примечательных свойств истеричных или склонных к истерии натур является способность не только к искусному обману, но и к самообману. Желаемое нередко принимается ими за действительное, и их свидетельские показания представляют порою самый добросовестный обман, а следовательно, и самый опасный.