Mephisto

Эта книга однозначно войдёт в лучшее прочитанное за год. Только закончила слушать/читать, как мне хочется снова вернуться к произведению уже на бумаге, проработать с карандашиком, выделить понравившееся и особенно запавшее в душу (а такого немало). В общем, бумажное издание на языке оригинала уже идёт ко мне.

Я уже пробовала читать роман где-то в студенческие годы, но тогда он мне совершенно не понравился, не понравился настолько, что я даже возмутилась, нахмурила бровки и отложила книгу в сторону надолго. Мне кажется, для него нужно и чёткое представление той эпохи, и даже накопленный жизненный опыт. По крайней мере, когда мне теперь уже встретились легко узнаваемые реальные персонажи, такие как Герман Геринг, Геббельс и собственно, фюрер, я не могла сдержать своего восторга, насколько точны эти образы у Клауса Манна. Да! Да, и ещё раз да! Это они.

При первом чтении меня также смутило появление негритянки с хлыстом. Ну это было чересчур! Я пришла читать классику, а не вот эту похабщину. Да и что держит главного героя рядом с ней? Сейчас я настолько привязалась к этому образу, он меня пленил, напугал, вызвал интерес, сочувствие и отвращение одновременно.

Все персонажи здесь правдоподобны. Главный герой – этот мерзавец, тщеславный дурак с задатками актёрского таланта, мечтающий о великих подвигах, но поддавшийся на лицемерные похвалы, на выгоду, которая с таким пренебрежением была ему подана. Да и кем подана? - Людьми, ничего не смыслящими в искусстве, более того – убивающими искусство. И ведь чувствовал же, чувствовал, что продаёт душу!

Как вам? Как похвалить и одновременно унизить? Вы уже рады были бы пополнить ряды таких «полноценных»?

Хендрик -персонаж гротескный, яркий, контрастный. Уже с появления лакированных потрескавшихся туфель, в которых этот актёришка, окрылённый, приплясывая и припевая летел к своей чёрной любовнице, внимание и желание следить за ним и его поступками более не оставляли меня как читателя до конца романа.

Перед чувством юмора Клауса Манна я просто преклоняюсь. От него я не ожидала такого. В голову приходит только сравнение с Фёдором нашим Михайловичем Достоевским. Этот горький юмор, сарказм – это просто божественно! Мой любимый момент – это собрание нацистской верхушки в так называемом «Хендрик-холле» (по всей видимости, карикатура на хоромы Геринга), где какой-то добившийся поблажек власти скучный литератор вдруг уличил подходящий момент для чтения плода своей графомании, рядовому читателю не интересной, но яро поддерживаемой нацистским режимом. Властьпридержащие разных мастей тут же заволновались в предвкушении такой удручающей перспективы проведения вечера. Дело удалось уладить… правда не на радость литератору… Это один из моих любимых эпизодов, я просто хохотала с этого уродливого литературного салона!

Для себя отметила ещё цитаты, где довольно точно описаны характеры и поведение Геббельса, Геринга и фюрера. Что-то комичное и одновременно ужасающее впечатление производит вся сцена.

И вот ещё одна сцена, очень меня впечатлившая,где весь Геринг проявляется уже в ином свете. Он больше не добродушный хозяин-покровитель, он – главный властвующий нацист.

Прежде чем читать роман, или же после его чтения, рекомендую ознакомиться как с судьбой самого Клауса Манна, так и с биографией прототипа главного героя – Густафа Грюндгенса. При чтении «Мефистофеля» действительно складывается впечатление, что Хендрик на самом деле существовал. Грюндгенс оставил письменное наследие, сохранилась его переписка с матерью – откуда, по видимому и стали известны его предпочтения и взгляды на сексуальность и женский пол.

От книги я просто в восторге! Не ожидала, что получу такое удовольствие и такие яркие впечатления. Вплоть до запахов смерти и дрожи перед широкоплечими великанами в шинелях, их злорадного смеха, не сулящего ничего доброго; до мерзкого чувства, что вокруг ложь и обман, фальшь и лицемерие. Я увидела актёрскую игру, уродливую, извращённую, не поддающуюся корректировке, а позже искренние слёзы актёра, который считал, что его оправдание уже в том, что он «всего лишь актёр».

Знакомству с этой книгой я обязана своей любви к Мефистофелю и человеку, глубоко этой любви сочувствующему и не только просветившему меня касательно существования этого произведения, но даже и книгу вручившему. И хотя приписка «История одной карьеры» не заставляла ждать Мефистофеля во всей своей красе, кое-какое его эхо, и даже весьма ощутимое, через это произведение все-таки пронеслось. Это, понятное дело, хорошо, не то читать мне заведомо проигрышные лекции Клаусу Манну (к слову, сыну !самого! Томаса Манна) о нездоровом названии.

После чтения «Будденброков» так и тянет написать «история гибели одного семейства», а после чтения «Мефистофеля» - «история одной карьеры». Но все уже написано до нас, красуется в названиях и отражает суть произведений. Хендрик Хефген, мнивший себя особенным и потому оставивший в прошлом свое родное имя Гейнц – безусловно талантливый актер, но, как и многие с этого поприща, потерявший себя в собственной игре. Его личность выстроена на трепетно оберегаемом убеждении, что он – особенный и должен стать великим. Поначалу судьба не слишком-то ему благоволит. Его способности признаются, но ему не удается вырваться за рамки гамбургского театра, а душа жаждет большего… И все же он живет, даже пытается полюбить, машет ручкой коммунистам и опускает национал-социализм, поскольку уверен, что будущего у него нет.

Но положение в стране меняется. Гремит неподражаемый Мефистофель Хендрика, коего он исполняет блестяще и не подозревает еще, насколько близка ему эта роль. Нацисты берут власть в свои руки. И Хендрик, трусливая и изворотливая натура, заключает сделку с дьяволом, то есть буквально продается тем, кого прежде презирал. Он пытается оправдать себя тем, что за кулисами зла будет делать добро, но это лишь жалкие попытки успокоить собственную совесть и вывести свою персону как не слишком уж плохой образ.

Роман, пожалуй, слишком уж вычурный и прямо-таки поэтически эмоциональный. Ах, эти уродские нацисты – зажравшиеся злодеи! Ах, бедная Германия! Ах, несчастная Ангелика, вздыхающая по Хендрику! И так далее, и так далее. Но, учитывая, что публика в книге в основном актерская, это простительно, хотя иногда подобные разглагольствования и кажутся не к месту. Еще меня удивила темнокожая Джульетта, прикормленная Хендриком во имя удовлетворения его склонности к мазохизму. Склонность говорящая, но опять же не совсем уместная, неясно, к чему здесь этот заворот страстей.

А еще я не могла не заметить, что почти все персонажи у Клауса Манна – один к одному. Живущие каждый в своем мире иллюзий, лишь смутно граничащем с реальностью, убегающие от малейшей опасности разрушения этих хрупких вселенных. Но тем любопытнее, что единственный, кто в конечном итоге оказался способен взглянуть на реальность как она есть – это сам достопочтенный Мефисто, он же отъявленный мерзавец Хендрик. Чего, однако, не сделаешь ради карьеры; но уж коли так принизился, изволь и дальше ползать в грязи, другого выхода нет.

В общем и целом, интересный роман, позволяющий окунуться в гротескный мир театра, людских страстей, проследить ничтожный путь человеческий, а также взглянуть на нацистскую Германию с необычного для российского читателя ракурса.

Артист Хендрик Хефген от жизни требует немного, ему достаточно чистой сорочки и флакона одеколона на ночном столике. По его словам. Такие неприхотливые желания вполне объяснимы для коммуниста, которым он является. Вполне ли убеждённо? Жена с еврейскими корнями и отцом социалистом при жизни в Германии тоже вписываются в роль человека широких взглядов. До поры до времени. И со сформировавшимся взглядом на маргинальную силу стремящуюся к власти в стране:

Портрет вырисовывается позитивный, но существует о нём и другая точка зрения:

Автор создаёт двойственное впечатление о своём герое. Кроме прочего Хефген жаждет славы, большой, столичной. И решается переехать в Берлин, где он снова новичок, надо снова заявить о себе. В конце концов он обретает, как считает, подлинную славу. На пике славы перед героем становится выбор: возвращаться или нет в Германию, в которой к власти пришли нацисты

Так уж сложилось, что Хефген — блондин, беспартийный, не еврей. Этим и своей популярностью он может искусить власть. А власть его может искусить путём отмены возможных репрессий по отношению к нему, не замечать отдельных его провинностей, потакать мелким прихотям. Главная загадка книги — кто, и по отношению к кому, является тем самым Мефистофелем-искусителем? Артист по отношению к власти или власть по отношению к артисту? Мне кажется что Мефистофель тут Хендрик Хефген, правда искушает он сам себя. Тут промолчать о том о чём совсем недавно высказался бы со всей откровенностью, там пожать руку тому, кому совсем не хотел бы её пожимать, не показывать пьесу которая может быть интерпретирована как-то не так. Ведь плохое делают всегда другие люди, а сам себя человек всегда убедит, что делает он что-то во благо. A как бонус — карьера, известность, власть. Ведь главный атрибут Мефистофеля, кроме искушения, это обман. Вот и выходит, что главное не обманывать самого себя. В итоге Хендрик Хефген пытается найти самооправдания: я пытаюсь помочь друзьям, евреям, коммунистам, я пытаюсь обхитрить власть, я это всё не всерьёз, я пытаюсь продвигать не откровенно нацистское искусство, в конце концов

Самое любопытное — это чем же окончится такой компромисс для героя. Книга заканчивается до начала войны, даже до начала особо агрессивных действий, так что судьба героя остаётся тайной. Но тут можно провести параллели с прототипом Хефгена - Густафом Грюндгенсом. У него дальнейшая судьба сложилась удачнее чем у автора книги Клауса Манна, что, конечно, огорчает.

Это прекрасный роман, едко и метко демонстрирующий трансформацию личности в рамках разных внешних систем. Об отношениях человека и власти и о тех приоритетах в жизни, что позволяют не видеть очевидного. За репетициями в театре не замечать и как сменяются времена года, и как исчезают приятели, бывшие противниками текущего режима. Не сделать ничего плохого собственными руками, а просто воспользоваться ситуацией. Ни грамма корысти, лишь то желание творить и раскрываться, которое оказывается сильнее совести и которое как будто бы стоит сделок с власть имущими.

Но шут ты для тех, по чьему щелчку пальцев решаются людские судьбы. Ты кажешься им занятным, ты их забавляешь и развлекаешь, и потому тебе спускают с рук и некоторую твою дерзость, и твоё сомнительное прошлое, и иногда покровительственно выполняют твои просьбы. Но бойся пересечь незримую черту, чтобы не открылись глаза твои на твоё истинное место в этом мире. Чтобы не понял ты, ослеплённый и оглушённый силой собственного таланта, что Мефистофель ты лишь на сцене.

Клаус Манн
«Мефисто. История одной карьеры»

Национал-социалисты под предводительством «одного человека с лающим голосом» в Германии долго шли к власти. К Хендрику Хефгену слава, успех и почёт пришли не сразу. И я продолжительное время шёл к знакомству с этим романом. Только вот если первые утопили мир в крови, а второй пошёл на сделку с совестью и Дьяволом во плоти и постоянно жил в страхе, то я же, в свою очередь, ощутил изрядное количество удовольствия и наслаждения от столь желанной встречи с данной книгой Клауса Манна. Хотя вещи в ней описываются не то чтобы приятные. Сын легендарного отца и племянник известного дяди пишет в своей самой известной литературной работе историю жизни и пути к славе одного театрального деятеля, у которой был реальный прототип в Германии. К слову, в «Мефисто» чуть ли не каждый персонаж имеет прообраз из жизни. У кого-то в книге есть имя и фамилия, а у кого-то — нет. Сделал это автор, как мне кажется, намеренно, ведь не зря он написал в конце, что «в этой книге типажи, а не портреты». Но есть в этом слове и доля лукавства, потому что портрет в романе присутствует. Портрет главного героя Гейнца-Хендрика-Мефисто, написать который в полной мере попробовал Манн-младший. Считаю его попытку показать человека творчества, человека из мира искусства, раскрыв и показав противоречивый внутренний мир, удачной. Борьба, смятение, мятущаяся душа, сомнения, переживания, открывшаяся под гнётом обстоятельств способность идти «по головам», «специфические» сексуальные наклонности… Всё это на фоне беспринципности и страха за свою — нет, не жизнь — карьеру мелькает перед нами на протяжении всего повествования, изображено в деталях на этом массивном полотне, сочетающем серые и яркие краски, запоминающиеся харизматичные и невзрачные образы. И портретики поменьше также в наличии. Изображения тех, кто окружает главного героя. Они показаны с выверенной точностью, но широкими мазками. Они представлены со своими переживаниями и страданиями. Они не обезличены. Они, в отличие от власть имущих людей, не только декорации. Некоторым хочется сочувствовать. Их мучения от попадания в жернова истории или безответной любви вызывают одну эмоцию — сочувствие. Изысканность соседствует с посредственностью. Милая Барбара, трудяга Отто, Ангелика со своей малышкой Вальпургой (символичное имя, не находите?), Кроге…

Хендрик Хефген. Главный персонаж и движущая сила сюжета. Актёр театра и кино, режиссёр. Комедиант. Творец. Игрок человеческими душами. Манерная особа. Противоречивая фигура. Животное со звериным чутьём или слабак, вечно ищущий оправдания? Сильный образ ничтожного — или низменного, если угодно — человечишки. Сын, сменивший данное ему при рождении имя и болезненно относящихся к тому, что пресса или новые (иногда и мимолётные) знакомые забывают об этой злосчастной букве «д» в новом имени, которой он придаёт чуть ли не мистическое значение в своей судьбе. Творческая натура с головы до ног, которая погружена в своё искусство до такой степени, что не замечает смену времён года. Эта натура и смену политического курса в стране не замечала бы, не коснись она лично его. Первостепенная цель его — добиться успеха на сцене, заслужить всеобщее признание, завоевать обожание. Показанный автором путь от актёра бродячего театра, провинциальной знаменитости крупного города до главного театрального деятеля страны впечатляет. Маленький уютный мирок с местечковыми интригами сменяется интригами государственными с вовлечёнными в них первыми лицами этого самого государства. И моё любимое заключение, вывод, кочующий из отзыва в отзыв (!): роль случая в нашей жизни. Окажись на месте толстяка, могущественного правителя авиации и покровителя театра и лично херра Хефгена, другой человек — какова была бы судьба нашего героя, открыто выражавшего симпатии социалистическим идеям и якшавшегося во времена Веймарской республики с коммунистами, но (словно знавшего будущее) всеми правдами и неправдами уклонявшегося от создания тематического Революционного театра? То-то же. В лучшем случае это забвение и эмиграция. Дорога, уготованная многим знакомым людям из жизни урождённого Гейнца до момента прихода национал-социалистов к власти. В худшем — неминуемая смерть. Хотя эта старуха — та ещё проказница — может являться в разных обличиях, а биологические живые люди творить такое, что и она будет не карой, но избавлением. Но бывают моменты, когда живые могут позавидовать мёртвым. Не без этого.

В этом изобличающем человеческие пороки романе автору удалось соблюсти баланс между личными историями и уделом стремящейся в пропасть страны. Рассказ о частных людских судьбах перемежается с рассуждениями Клауса Манна об общественно-политической ситуации в 20-х и первой половине 30-х годов прошлого века. Роман увидел свет в 1936 году и уже в нём предрекается та катастрофа, которую мы знаем из учебников истории, документальных фильмов, хроники и по рассказам наших бабушек и дедушек. И по истории Хендрика можно проследить не только личностный упадок, но и социальный, культурное падение, момент, когда дремучие инстинкты взяли вверх. Автором в наглядной форме показывается разница между свободным обществом, в котором пробиться в своей профессии может каждый, а успех не зависит от государственных властей, и тоталитарным, в котором лояльность партии, её деятелям и «правильной и единственной верной государственной идеологии» играет ключевую роль. Одно дело, кода человека берут в театр (вставьте любое учреждение на свой выбор) из-за его таланта и способностей, и совсем другое — бездарный ставленник «правильных взглядов», но мало понимающий в предмете. Если ознакомиться с биографией прототипа Хедрика Хефгена, то станет ясно, что писатель не решился вводить в сюжет нетрадиционную ориентацию реально существовавшего человека. Отношения с женщинами у книжного Мефисто специфические. И вообще у меня сложилось впечатление, что главной женщиной в жизни Хендрика была его мать. Херр Манн-младший нашёл выход в чернокожем варианте «ненормальности» белокурого (правда, к концу романа его череп будет гол как попка младенца, но это уже другой разговор) рейнца-арийца; пристрастия те ещё, но они помогли ему на сцене (и не только вдохновением, но и практические последствия его занятий с Джульеттой-императрицей Тебаб тоже имели место быть).

Как вы понимаете, для безгрешных властей Третьего Рейха, которые были за традиционные, немецкие ценности и являли собой образец для подражания (или нет), подобная публичная связь была столь же неприемлема, как гомосексуальность или еврейство. Хотя наряду с искренней верой и убеждённостью в своих взглядов не обходилось без лицемерия и двойных стандартов. Принцип «Друзьям — всё, остальным — закон» немецкий писатель-эмигрант так же наглядно счёл нужным представить на суд читателям и читательницам. То, что диктатуры склонны избавляться от своих «детей» тоже рассмотрено автором на страницах его труда. Чтобы стать жертвой своих богов порой даже можно не разочаровываться в своих идолах. А то, что такие люди всегда находятся — данность. Так было, есть и будет. Правда, Ганс Миклас? Сама система, её винтики, её главные заводилы всегда будут избавлять от кажущихся им неугодных элементов. Это неизбежно. Без эмоций. Цинично. Всегда с холодным взглядом равнодушие со стороны системы и иногда с игривым блеском игривости у исполнителей. А перед человеком стоит выбор: благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и радоваться или благосклонно принять дары тоталитарной диктатуры и испытывать омерзение. Но в любом случае служить ты ей будешь. Только в одном случае испытываешь восторг от служения, а в другом терзаясь сделкой с совестью и самим собой, постоянно ища оправдания. О, эти монологи Хендрика с самим собой. Хе-хе, А Гамлет-то ему не удался на сцене. То ли дело Мефистофель! Примечательный момент. Порыв и мотивы одного известного литературного персонажи не совместимы с внутренним состоянием и пониманием нашего театрального деятеля. После пережитого, принятых правил игры он уже не смог перевоплотиться и сыграть, прожить то, что необходимо. Приговор.

Отдельной симпатии с моей стороны Клаус Манн заслужил тем фактом, что достоверно изобразил мотивации поступков чуть ли не всех персонажей. С формулировками мотивов поступков можно соглашаться или нет, принимать их или нет, но ясно одно — читающий человек понимает их. Приспособленчество, привязанность, мессианство, возмездие, презрение, фанатизм, любовь, страх, месть, стыд, долг, детские травмы… Человеческие отношения многогранны. У людей искусства, у театральных деятелей они обострены до предела. Специфику восприятия окружающей их действительности никто ещё не отменял. Тонко чувствующие натуры, болезненно воспринимающие социальный слом, готовы мирится с собственными трагедиями, и принимать как данность ту боль, которую они доставляют. Моменты, где они играют, а где они искренни, определить не всегда так-то легко. Мастерство писателя, помимо прочего, заключается в том, чтобы отобразить хитросплетения человеческих взаимоотношений не в лоб, но чтобы читающий человек имел простор для какого-либо домысла Рассуждать о противоречивых фигурах всегда намного интереснее. И, по желанию, примерять на себя их маску. Исходя из собственных взглядов и убеждений, одобрять или осуждать поступки персонажей, которых изобразил автор, восклицать «Фи, какой слабохарактерный!», «У-у-у, какой подлец!» или «А эта дамочка далеко пойдёт!» Я не могу внятно сформулировать, чем эта книга отличается от прочитанных ранее про данный временной период в жизни одной европейской страны, но отличие точно есть. Ей присуща воздушная лёгкость, если применимо такое сравнение в данном. Но, собственно, почему нет?! Она, по моим ощущениям, обладает особой аурой, своеобразной магией, которая просто есть — и всё! Конечно, её отличает то, что главный персонаж является актёром и мир театральной культуры, дрейфующей от свободы (не удивлюсь, если кто-то скажет «вседозволенности и распущенности») к узким рамкам диктатуры. Но дело не только в этом. И пока особо нет желания копаться в том, почему. Хочется просто остаться в моменте, испытывая радость от прочтения хорошего романа, в события которого я был чувственно вовлечён и глубоко проживал различные эмоции ставших близкими разных персонажей. Читалась книга с упоением. Правда, есть вопросики к переводу и некоторым словечкам, но опустим. Пустое.

Пару лет назад я не смогла дочитать эту книгу, а сейчас она стала очень понятной и оценить ее иначе, чем максимально, рука не поворачивается. Этот роман потрясает выбранной как темой сам по себе, так и жутко детализированными описаниями размышлений и поступков, сопровождающими все изменения жизненного пути Хендрика Хефгена. Все эти внутренние договоренности, сделки с совестью и последующие муки, эгоцентричная рефлексия происходящего – как хорошо они описаны и как мучительно было их читать.

Но более меня впечатлило, как много жизни стоит за этим текстом. С одной стороны, в том смысле, что можно провести четкие параллели между героями этой книги и знакомыми самого Клауса Манна. Поэтому сейчас не особо много мыслей о самой книге (честно говоря, еще и потому, что не хочется прикасаться к таким ситуациям, переносить их на себя или окружающих). Гораздо больше сейчас хочется познакомиться поближе с самим автором (одна изданная биография уже обнаружена), его творчеством и обнаружить еще больше связей между реальностью и художественным вымыслом.

А с другой стороны, неоспоримо, что эта история из разряда вечных и может послужить отражением жизни разных других людей из других эпох, а не только лишь тех, кто послужил прототипами героев романа. И это только подтверждает талант Клауса Манна.

Самый известный роман сына нобелевского лауреата Томаса Манна Клауса Манна повествует о том, как под давлением внешних обстоятельств, а именно смены власти, кардинально меняется мировоззрение одного немецкого актера. Как с позиций человека, сочувствующего коммунистам, он переходит в фашистский лагерь.

1930-е, Берлин. Главный герой, актер Хендрик Хефген, человек вышедший из низов, небесталанный и самостоятельно добившийся успеха в гамбургском театре, делает первые шаги на столичной сцене. Особенно успешно Хендрику удается роль Мефистофеля и другие роли «элегантных негодяев, убийц во фраках, исторических интриганов».

Ведомый тщеславием, Хефген рвется к славе. Ради денег и привилегий заводит дружбу с нацистами, отказывается от прежних убеждений, закрывает глаза на творящийся произвол, предает друзей, разводится с женой, избавляется от любовницы-негритянки. Хефген добивается должности Директора театров. Фашистские главари доверяют ему отбор литературного материала и постановку спектаклей, соответствующих нацистскому духу.

Автор использовал множество красочных метафор и сравнительных оборотов, предельно детально рисуя портреты персонажей, в остросатирической манере описывая нацистских бонз. Очень наглядно писатель изобразил этапы перерождения актера Хефгена, которого списал с "натуры" - со своего бывшего зятя, актера и режиссера Густафа Грюндгенса. В романе много разоблачительной и гневной патетики в адрес творческих деятелей, как по свистку переметнувшихся на сторону нацистов. Автор считал их соучастниками преступлений режима и предсказывал их совместную гибель.

С высоты сегодняшних дней мы видим, что предсказаниям Клауса Манна не суждено было сбыться. Деятели искусства быстро перекрасились вновь и перешли на сторону победителей. Так, Густаф Грюндгенс после войны занимал пост президента Союза театральных деятелей Германии, руководил театрами, много гастролировал, умер в 1963 году. А в 1966-м его сын через суд запретил издание романа Клауса Манна в ФРГ, "как порочащего честь его отца". Другая знаменитая нацистская режиссёрка Лени Рифеншталь безбедно дожила в Германии до 101 года, умерла аж в 2003 году. Видимо, ни раскаяние, ни чувство вины ничуть не омрачали существование этих людей.

Разочарование из-за так и не наступившего справедливого воздаяния сотрудничавшим с нацистами деятелям искусства, бессилие, окончательная утрата родины не в последнюю очередь повлияли на решение убежденного антифашиста  Клауса Манна добровольно уйти из жизни в 1949 году в возрасте 42 лет.

Если знать, что Клаус Манн написал роман-памфлет «Мефистофель» на третьем году властвования в Германии национал-социалистов (сам писатель к тому времени ровно столько же лет пребывал в эмиграции), то нетрудно догадаться — счастливой концовки у книги не будет. Да и не важным становится сюжет произведения, поскольку все основные усилия автора направлены на прослеживание изменений жизненных принципов и ценностных установок актёра, отдавшего предпочтение конформизму в условиях тоталитарного режима.

В реалиях нацистской Германии, по мнению К. Манна, занять нейтральную позицию невозможно, а потому у человека остаётся всего три варианта действий, представленных через описание судеб персонажей «Мефистофеля». Так, одни из них эмигрировали в более безопасные для себя и своих близких страны; другие несогласные боролись, несмотря на реальную угрозу расправы; третьи же выбрали путь смирения (по любви к фашистскому режиму или из-за страха быть гонимым — это не имеет значения). Главный герой книги не отличается доблестью и отвагой; выбрав третий путь, он не просто адаптировался ко всем страшным обстоятельствам, но и построил прекрасную карьеру.

Сам писатель, хоть и эмигрировал из своей страны, всё же продолжил борьбу, ведь «Мефистофель» есть ни что иное, как попытка достучаться до граждан Германии и предупредить весь мир об угрозе гитлеровского режима. Кстати, образ главного героя имеет реальный прототип — им оказался муж его сестры Густаф Грюндгенс, сыгравший Мефистофеля в спектакле «Фауст» в Прусском государственном театре и ставший впоследствии настоящей звездой Третьего рейха. Создавая альтернативную версию биографии своего родственника, Клаус Манн хоть и отмечает бесспорный талант актёра, всё же основное внимание сосредоточивает на его эгоцентризме и других неприятных особенностях личности. К слову, сегодня некоторые исследователи считают, что Грюндгенс, будучи любимцем Геринга, в действительности помогал евреям и коммунистам (надо отдать должное и писателю: этот факт он также отражает в книге, хотя называет иные причины благородства главного героя — желание защитить себя на случай свержения Гитлера).

Лично меня роман «Мефистофель» просто поразил! Каков сарказм! Какие жалкие в большинстве своём герои! Насколько же К. Манн оказался прозорливым и бесстрашным! Браво автору!

Может ли актёр быть независим от политики? Стоит ли отделять его творчество от личности, убеждений? Какая разница, кто покровительствует актёру, если он гениален. Или разница всё же есть? Сильный роман. Ещё в 1936 году Клаус Манн видел то, чего многие его соотечественники не желали замечать.

Это история актёра Хендрика Хефгена, который мечтал стать знаменитым несмотря ни на что. В романе Клаус Манн подробно описывает жизнь театральных актёров, но театральный мир не что иное, как отражение реального немецкого общества в годы прихода к власти нацистов. Как и всё общество этот мир расколот. Одни приветствуют нацистов, другие пытаются оказать сопротивление, третье отходят в сторону, закрывая глаза на происходящее.

Но как бы Хендрик не утверждал, что он всего лишь артист, именно покровительство Геринга позволило ему подняться на вершину славы. Впрочем, здесь никто не назван своими именами, но Геринг, Гитлер, Геббельс угадываются сразу. С остальными сложнее. Также не очень просто и с языком. Несмотря на кажущуюся простоту, читать было сложновато.

После прочтения у меня возник один вопрос: Что лучше: блистать на провинциальной сцене, купаясь в аплодисментах людей, которые любят тебя только за твой талант или стоять на сцене главного театра страны уже растерявшим талант актёром и знать, что аплодируют тебе только из-за твоего покровителя? Хендрик продал душу дьяволу нацизма и кажется, что его карьера пошла вверх, но на самом деле это падение.

После чтения произведений Томаса Манна, захотелось прочитать самую известною книгу его сына Клауса. Тем более, я раньше видел блистательную экранизацию этого романа с Клаусом Марией Брандауэром в главной роли. Роман нас сразу вводит в роскошный зал, где отмечается день рождения всесильного премьер-министра Третьего рейха ( мы в нём без труда узнаём Германа Геринга) и наше внимание понемногу сосредотачивается на находящемся в фаворе у Геринга Хендрика Хефгена-- директора государственных театров. Он вызывает всеобщее восхищение, ведь даже супруга всесильного Геринга считает его величайшими актёром Германии, а сам министр пропаганды (Гебельс) жмёт ему руку. После этого нас отправляют в не очень давнее прошлое (рубеж 20-х-30-х годов-- последние годы Веймарской республики) и мы знакомимся с жизнью и карьерным взлётом любимца премьер-министра. Вот он ведущий актёр Гамбургского театра, который ненавидит этих "грязных нацистов", считает себя в душе коммунистом ( близко дружит с коммунистом Ульрихсом и собирается открыть Коммунистический театр в Гамбурге) и очень-очень себе нравится. Задача нравится всем и всегда-- вот главное в жизни Хендрика. Он постоянно играет роль, которую от него ждут окружающие и так уже заигрался, что настоящую его личину уже и не найти. Может быть Хендрик настоящий только с чернокожей проституткой, которая раз в неделю выступает в роли госпожи и даёт выход его мазохистским наклонностям? Эта неуёмная жажда славы и карьеры, шаг за шагом заставляет его идти на компромиссы, и в конце концов приводит Хефгена к продаже своей души злу (Сатане- Мефистофелю), что возносит его почти на вершину нацистского Олимпа. Однако Хендрик совсем не Фауст, отдающий свою бессмертную душу за жажду постичь смысл собственного существования и существования всего окружающего. Хефген отдаёт свою душу ради популярности, власти, успеха. Он как бы растворяется в Князе Тьмы-Мефистофиле. Его лучшей ролью в театре становится роль Мефистофеля. И не случайно сам Геринг увидев Хефгена в этой роли проникся нему уважением. В всесильном зле премьер-министр увидел свой портрет и предложил Хендрику, так прекрасно и привлекательно изобразившему его, сделать это зло своей жизненной целью. Ведь именно тогда он получит всё, что так желал. И Хефген становится "карманным Мефистофелем" Гитлеров, Герингов и Геббельсов. Для этого ему нужно лгать саму себе и собственной совести. Хендрик всё время повторяет внутри себя: "Да, я служу злу, но только для того, чтобы внутри этого зла делать добро и исправлять зло, где только возможно". Однако ложь этого тезиса всё больше и больше становится ясна даже и для самого Хефгена. Все его друзья и любимые женщины или гибнут под "железной" пятой режима или он вынужден их предать, чтобы сохранить свою вольготную жизнь в глубине "нацистского ада". Ведь нельзя служить злу и остаться при этом праведником. Мефистофель, которому ты подал только палец уже держит тебя за горло и теперь ничего нельзя исправить и изменить...