Пасынок судьбы

Так уж человек устроен – всегда ищет выгоду, хоть и норовит прикрываться веточкой смирения и бескорыстия.

Если человек хороший, это еще не значит, что не может на чужое королевство работать.

Нельзя за мечту наказывать. И надежду убивать тоже нельзя.

Похоже, вы, паны рыцари, просто бесполезную работу делать отказываетесь. Ну, ту, которая вам выгоды не принесет.

– Брось, не бери в голову. Как ты с таким норовом живешь только? И руки ноги целы…
– Ты лучше спроси, как бы я жил, когда бы не смеялся над всеми и над собой заодно?
– Что, помогает?
– А то!

Годимир хмыкнул. Уж чем чем, а грязью его не удивишь. Как говаривали в Чечевичах, в имении его батюшки, грязь не сало – высохла и отстала. Опять же в странствиях даже самому чистоплотному рыцарю удается вымыться по настоящему едва ли раз в месяц. Купания в прудах и речках не в счет – они только освежают, а грязь не смывают.

Жеребец, ставший за утро из темно рыжего вороным, фыркнул, тряхнул горбоносой головой и нехотя поставил копыто в кажущуюся бескрайней лужу. На самом деле это даже была не лужа, а равномерно залитая мутной водой площадь перед местной корчмой.

Он, понимаешь ли, пан рыцарь, на каждом углу свистит, что, дескать, из бастардов. Прямо не говорит, но намеки всяческие стоит, что де возможно и королевской крови…
– Ну, так в Заречье это не трудно.
– Верно говоришь. Королей у нас – как грязи. Лучше бы грязи больше было.

– Что я буду должен? – сглотнув, вновь охрипшим голосом произнес рыцарь.
– Должен? Должен… Должен. – Удивительное свойство – катать слова на языке, словно орехи. – Сочтемся как нибудь. Помнишь, я говорила, что поглощаю чувства?
– Помню.
– Так вот. Страх – это хлеб. Ненависть – мясо. Любовь – вино… Думай сам.

Он не захотел и не смог изменить себе, ибо свято верил – если хочешь стать рыцарем, то станешь им. И никто не сможет тебе воспрепятствовать.