Цитаты из книги Свет в окне

Почему Примат с приматом Говорит отборным матом? Потому что лишь примат Отзывается на мат.

У одних людей жизнь СКЛАДЫВАЕТСЯ, другие СКЛАДЫВАЮТ ее сами... Вот почему первые могут радоваться или огорчаться, в зависимости от обстоятельств, а другие молча и упорно кладут кирпичи, слой за слоем; если кладка выходит неудачной, разбирают и строят заново.

Если ты натер мозоль, то аргумент, что кто-то другой сломал ногу, не избавляет от мучений.

Самое трудное, если вообще возможно, - понять, сколько в нас заложено того, что мы не хотели бы в себе иметь. Гены - страшная вещь...

Наверное выбрать имя ребенку нелегко, ведь с ним он должен прожить всю жизнь. Имя - первое, что обретает человек, первая его собственность. Он еще не умеет говорить и не знает, что во рту вырастут зубы, а ноги научатся ходить, но поворачивает голову на звук своего имени. Имя - это он.

– Зависть, – коротко ответила Таисия Николаевна. – Самое сильное чувство у творческого человека.

человек так уж устроен, что должен выговариваться хоть изредка.

К тому времени как мы встретились, каждый из нас прожил треть своей жизни; как об этом рассказать? У супругов есть общее настоящее и будущее, но разделить поровну прошлое невозможно, оно у каждого свое, со своим счастьем и со своим отчаяньем, понятными только тому, кто их пережил в своей семье, и какой бы она ни была, эта семья, она навсегда останется самой лучшей в системе координат прошлого.

Учись не делать то, что не хочешь. Не научишься - окажешься в рабстве.

Такую квартиру врагу не пожелаешь, не то что дяде, хоть и двоюродному.

Страх и ненависть, ничего другого она здесь не помнила.

Крысятник.

Старики говорили правду: денег у них куры не клевали – их погрызли мыши. В труху.

Свекровь оказалась настоящей свекровью. Ей не нравилось решительно все: и что сын женился рано и не спросив совета, и что невестка перестарок (Вера была почти на год старше мужа), а главное, «буржуйка».

Тихая и симпатичная женщина так расстроилась, когда девочка разнесла в пух и прах пьесы Чехова, особенно – подумать только! – «Три сестры».

Даже сейчас, вспомнив этот эпизод, Настя возмущенно вспыхнула. Сидели и ныли: «В Москву! В Москву!». А что мешало, спрашивается? Сколько лет всем голову морочили; небось пришлось бы на болото отправляться – или на шарикоподшипниковый, за конвейер, – быстро собрали бы чемоданы.

Настя училась хорошо, но не потому что любила школу, а от нетерпения скорее ее окончить и уехать в Москву.

– Почему они не могут, как люди?.. – горько спросила Лариса.

– Потому что – люди, – легко объяснил муж. – А люди – они разные. Соседи, может, в карты играют; а твои – скандалят. Это их и держит. Если кто-то из них один останется, вот тогда худо будет.

В шесть лет ребенок не умеет осмыслить и объяснить свое отчаяние вместо радости, но чувствует особенно остро, потому что это было именно отчаяние: ведь если бабушка приехала, то она непременно уедет. Неважно, что уедет в конце дня, через много часов; уедет, уедет. И молчала, чтобы не заплакать, и не понимала, как другие дети могут смеяться и капризничать, ведь от них тоже уедут.

Женщина не уходит в никуда, в туманную даль. Если ушла, то ушла к другому.

Вышла замуж? Что ж, девушкам это свойственно. Они влюбляются в Голсуорси, а потом выходят замуж за паренька из техникума, обретают новые фамилии и другие интересы.