Письмо на небеса

– Я ошибался.
– В чем?
– То, что я сказал тебе о спасении – неверно. Ты можешь верить в это, хотеть, чтобы тебя кто-то спас, или всей душой желать спасти кого-то другого, но на самом деле никто не может спасти тебя. Только не от тебя самой. Ты прикорнешь у подножия горы, и с нее спустится волк. Ты будешь надеяться, что кто-то тебя разбудит. Или прогонит его. Или пристрелит. Но лишь осознав, что волк внутри тебя, ты поймешь: ты не можешь убежать от него. И никто, кто любит тебя, не сможет его убить, потому что он – часть тебя самой. И, видя в нем твое лицо, любящий тебя человек не сможет нажать на курок.
Я долгое мгновение молча смотрела на него. Я знала, о каком волке он говорит. Постоянно ощущала его вгрызающиеся в меня зубы. И еще я поняла, что Тристан хоть и кажется сильным, он, как и я, боится, что нечто внутри него может сожрать его заживо.
– Лорел, – затем сказал он, – ты не могла спасти свою сестру. Но, милая, ты должна спасти себя. Сделай это для меня, ладно? Потому что ты заслуживаешь спасения.

– Но ты сказал, что любишь меня. После таких слов не уходят.
– Да, сказал. – Он произнес это приглушенно, словно боясь, что если даст себе волю – взорвется. – И до тебя я ни одной девушке не говорил этих слов. Ты думаешь, что только тебе может быть больно, но это не так. Что, по-твоему, я почувствовал, когда ты залезла на край балкона? Каково мне было смотреть на то, как ты все время плачешь, и знать, что ничем не могу тебе помочь? Я не лгал, когда говорил, что люблю тебя. Каково мне было видеть, как ты лежала посреди чертовой улицы и ждала, когда тебя переедет машина?
Скай злился на меня. И, как ни странно, я обрадовалась, потому что это означало, что я ему не безразлична. Ведь если ты любишь кого-то, и этот человек подвергает себя опасности, это и должно вызывать злость.
Я подумала о том, что он мне сказал. О том, что я причиняла ему боль. Я никогда об этом не думала. Порой чувства так переполняют нас, что мы вытворяем что-то, не задумываясь, как это отра зится на ком-то другом. Я была эгоисткой. Я вспомнила ощущение трепещущих внутри Ская, стремящихся к свету мотыльков и почувствовала себя погасшим фонарем.

– Как ты, Лютик? – спросил он.
– Нормально, – пожала я плечами. – Вроде бы. – С ним почему-то было очень легко говорить, поэтому я задала ему мучивший меня вопрос: – Когда ты начал понимать, что влюбляешься в Кристен, тебе не было страшно? Просто у меня что-то подобное со Скаем и, кажется, я все испортила.
Посмотрев на меня, Тристан произнес то, что я никогда не забуду:
– Позволь мне кое-что сказать тебе, Лютик. В нашей жизни есть две самые важные вещи – опасность и спасение.
Я на секунду задумалась о Мэй, после чего спросила:
– А как ты думаешь, мы можем сознательно подвергать себя опасности, чтобы нас спасли?
– Иногда – да. Но порой волк спускается с горы, когда ты этого совсем не ждешь и мирно дремлешь у ее подножья.
– Но если это самые важные вещи в жизни, то как же насчет любви?
– А, по-твоему, почему любовь – такая сложная штука? Потому что в ней перемешано и то, и другое. Любя, мы одновременно и подвергаем себя опасности, и спасаем.
Стоило ему произнести эти слова, как мне все стало ясно.
– Спасибо, – поблагодарила я его.

Письмо начиналось как любовное, написанное в немного старомодном стиле. В нем говорилось о том, как сильно я отличаюсь от других девушек, о том, какая я особенная, и о том, как Скай меня любит. Он решил написать мне письмо, потому что не знал, что сказать мне в лицо. Все, чего ему хотелось – узнать меня ближе, но на Новый год он понял, что мы оба к этому не готовы. Скай написал, что я должна позаботиться о себе и что он сам позаботиться обо мне не может. «Ты будешь гораздо счастливее без меня», – написал он. После этих слов я будто со всего маху свалилась с небес на землю, в мир, из которого всеми силами пыталась улететь – в мир, где на самом деле живет Скай. Что-то очень похожее вы написали в своей предсмертной записке – что жизнь вашей дочери будет гораздо счастливее без вас. Так вот, вы ошибаетесь. Это жалкое оправдание человека, у которого не хватает духу находиться рядом. И отвратительный способ облегчить себе душу, зная при этом, что вы оставляете того, кто не хочет, чтобы вы уходили. Того, кто нуждается в вас.