Красные розы

У Максима Горецкого довольно много небольших и совсем небольших рассказов, которые не столько рассказы (сюжетные повествования), сколько род эссе, каких-то психологических зарисовок.

Вот и маленький рассказ "Стоны души" относится к таковым – это моментальная съемка писателем состояния своей души в какой-то определенный момент его жизни.

Начинается он с описания звуков, которые вселяют тревогу – вот-вот что-то случится! – а, нет, показалось, это плачет душа. Душа человеческая и писательская – исстрадалась, полна непонимания и гнева и мечется в тесной клетке тела, не находя выхода. Душа не понимает, что за хрень творится в этом "лучшем из миров" – да отрежут, кстати, этому гнусному лгуну, который придумал это мерзкое изречение, его язык за его гнусную ложь. Потому что этот мир – ни что иное, как порождение Люцифера, потому что в этой жизни "повсюду одни громадные комья грязи, грязи отвратительной и гнойной". Люцифер выковал для людей всего мира цепи извечной лени, темноты и лжи, цепи, которые превращают одних в панов, других в мужиков. Так нельзя! Так не должно быть и не может быть!..

Максим Горецкий - белорусский писатель, литературовед и переводчик. Родился в крестьянской семье, а с началом Первой мировой войны сам вызвался добровольцем - поэтому можно сказать с уверенностью, что жизнь солдата он знал не понаслышке.
В центре сюжета небольшого рассказа - генерал: читатель не знает его имени, но по описанию понимает, что человек этот уже в возрасте. С самого начала истории автор постоянно подчеркивает насколько скучно нашему герою - и письма он получает с одним и тем же содержанием, и людей видит одних и тех же, да и в целом день его проходит весьма однообразно.
Генерал отправляется с обходом разных вверенных ему частей: и не столько слушает доклады командиров, сколько пытается найти повод к чему придраться. Он с пренебрежением и легким раздражением смотрит на простых солдат, которые копают окопы и бегают погреться к огню - ему постоянно кажется, что греются они намного чаще, чем работают.
В финале генерал отправляется посмотреть на поле обстрела и заметив на нем нескольких неприятелей - рассердился, что их не атакуют. Промахнувшись, когда выстрелил из укрытия, герой бесстрашно решает выйти на бруствер - более открытое место и с огромным презрением смотрит на прапорщика, который его отговаривает.
К моему сильному огорчению пострадал в этой истории вовсе не генерал: своей глупой гордыней и заносчивостью, своей напускной бравадой он добился только одного - был убит ни в чем не повинный человек. И что-то мне подсказывает, что главный герой даже имени пострадавшего не знал: да и само происшествие забудет через час.
Я очень болезненно отношусь к историям, в которых простой человек становиться жертвой системы или власть имеющих. Вот не понимаю я почему кто-то должен умереть из-за того, что какой-то генерал хотел покрасоваться: а ему же еще и медали дадут. А за каждой такой медалькой, сотни простых солдат, которых этот вояка отправил в атаку - и даже имена этих солдат никто не знает.
Не думала я, что маленький рассказ вызовет у меня такую волну негодования - но я действительно готова была этого генерала выбросить на поле обстрела. Завтра для героя наступит еще один полный скуки день: письма, доклады, визитеры, а вот для светловолосого прапорщика это "завтра" уже не наступит никогда.

Чудесный рассказ! Очень чеховский.

Дело происходит в январе-марте 1910 года, рассказ полностью в письмах - как главных героев, то есть парня и девушки, так и его родных и знакомых. Молодой человек, уроженец деревни, учащийся в данный момент в городском каком-то училище, пишет письмо своей любимой девушке.

Звучит вроде вполне нормально, кажется, очередная любовная тягомотина, аха, охи, любовь до гроба). Но дело осложняется социально-бытовыми реалиями Беларуси начала ХХ века, когда социальный лифт в виде учебы работал только для парней. Они могли учиться, постепенно одолевая ступеньку за ступенькой, перебираясь из деревенской школы в городскую, затем в училище, а там и в университет в столичный город - и уже они становятся городскими, "учеными". А деревенских девушек в этот лифт не пускали - практически невозможно припомнить случаи их учебы в городе, считалось, что с них за глаза хватит побегать пару зим в местную школку. Так и оставались они на всю жизнь практически неграмотными, об образовании тут и речи быть не могло.

А сердцу ведь не прикажешь - и приехавший домой на рождественские каникулы Костик Заремба безоглядно влюбился в Ганну, дочку соседа Левона. Вернувшись в пансион, он слоняется там как неприкаянный, не может ни читать, ни учиться, всё только о ней думает. И написал ей огромное письмо, наполненное нежными излияниями - и по письму этому видно, какой он хороший, светлый человечек. И сам по себе умница, с правильными человеческими установками в жизни - так еще и книжный человек, нацеленный на учебу, намеренный многого достичь.

Но тут приходит время "но" - к сожалению, этот крупный, высокосортный жемчуг своей души он мечет перед полнейшей свиньей! Потому что по-другому назвать эту Ганну я не могу - она просто не заслуживает этого, чтобы как-то пытаться обелить ее. Единственное оправдание для нее - это тот уклад жизни, о чем я и писала выше - но этим можно оправдать только отсутствие образования. Но никакое образование, никакая учеба ни в одном учебном заведении не даст того, чего у нее нет от рождения - душевной чуткости, деликатности, эмпатии.

Она раззвонила о письме Костика по всей деревне, типа стыдясь и жеманясь, краснея - всем давала почитать его, и любовные излияния юноши читали решительно все - а деревня это деревня, он стал предметом жесточайшего высмеивания. Костя смог перенести этот позор, но у него хватило ума понять, что за такое сокровище цепляться не нужно. Жестокий урок преподнесла ему жизнь...

Рассказ Максима Горецкого состоит из шести не связанных между собой "страшных" эпизодов - такие "страшные" повествования были в большой моде в десятых годах прошлого века. Почему страшные в кавычках? Да потому, естественно, что они нисколько не страшные, от слова "совсем" - и почему они таковыми считались сто лет назад, бог весть. Возможно, человеческая психика в общем значительно ожесточела после двух мировых войн и мы теперь не можем проникнуться теми страхами.

В первом эпизоде - молодая женщина экзальтированно горюет на могиле, как я поняла, только что похороненного мужа. Она совершает ряд странных действий - то лежит на могиле, то ползает по ней, то сыплет землю с нее себе на грудь и удивляется, что холодно - а дело происходит ночью, там всякие звуки-шорохи и лунный свет туда-сюда перебегает, ну и так далее. И под действием всего этого страшного и таинственного у нее появляются мысли философского плана: откуда всё и что оно? Прямо три вопроса Канта.

Остальные эпизоды не кладбищенские, все разные, но все заканчиваются размышлениями о жизни и смерти, о сути жизни, откуда она взялась и что она такое. Ну, как размышления). У меня такие (вот прям точно такие же) мысли бегали в голове иногда лет в 11-14) - понятно, сколь они глубокие и результативные). Но правда, персонажи все сплошь необразованные, а то и вовсе дурачок (но дурачок - это еще вопрос, кто там дурачок...)

Очень короткий рассказик, буквально на полстранички, сильно похоже на чеховские зарисовки-миниатюры.

Это сцена в лесу, скорей всего, - об этом догадываешься из слов "лесник", "корни", "деревья". Пять реплик, нарастающее крещендо тревоги, междометия, повелительное наклонение, описательные звуки - и готово дело, убит. Старая поганка приставала к молодой женщине, угрожая: не хочешь подобру, с лаской, будет без ласки. Хрусь-хрусь - это лопата по черепу, и старый лесник осел на землю, дрыгнул ногами и вытянулся; страшная, противная кровища хлынула по лицу. Молодая женщина остолбенела, потом побежала, как сумасшедшая, не разбирая дороги; как колода, лежит лесник.

А в этом очень коротком рассказике, в отличие от предыдущего, Городецкому удалось пронять меня - я почувствовала всю гадость и ужас, охватившие женщину, нечаянно совершившую убийство.

Все ли рассказы имеют какой-то смысл или некоторые пишутся просто так, от нечего делать, от желания пописать? Я не поняла, о чем этот рассказ, зачем он, что хотел сказать автор и что, по его мысли, должны были бы почувствовать читатели его рассказа?

Ночь, завалинка у хаты, на ней сидят двое - он и она (как оригинально) - ему двадцать, ей шестнадцать, она жидовочка (она сама произносила это слово как-то обиженно). Она к нему прислоняется, он сидит и пытается вызвать в себе какие-то любовные чувства к ней, но не получается. Еще он не знал, о чем с ней говорить, рассказ состоит, в основном, из описаний всего вокруг и его мыслей - там толпятся и перегоняют друг друга воспоминания, планы, вопросы... Потом она вдруг потеряла сознание - он перепугался, пока пытался сообразить, что делать - она уже пришла в себя и сидит как ни в чем не бывало, опять молчит и смотрит на него.

В общем, посидели так, потом встали, он провел ее к хате, попрощался - а потом она пропала. Он узнал, что она уехала в Вильно, зачем и почему - ни от кого не добился толку. Чуть позже стало известно, что она вдруг умерла там в Вильно - самоубийство? болезнь? - ему так ничего и не сказали. Ну, не очень-то и хотелось.

С тех пор прошло много лет, иногда он вспоминает Мусю и кажется ему тогда, что вокруг плывет одуряющий аромат жасмина...

Я не знаю, что это было.

С одной стороны, у страха глаза велики, с другой: "а вдоль дороги мертвые с косами стоят, и тишинаааа!"

Гаврила, как заправский философ-стоик рассуждает о жизни и смерти, о бытии и небытии как заправский Сенека. Поучает молодого барина: дескать, о смерти загадывать - пустое, все умрем. Человек работает-работает, после работы хорошо поест, выпьет чарочку-другую - и всё замечательно. В праздники - сходил к обедне, поиграл в карты, выпил чарочку - глядишь, и день прошел, помолился и завалился спать.

А покойники - ну чего их бояться? Ну, помер, закопали, да и всё тут - из праха вышел, в прах и уйдешь, землею станешь, чего тут бояться? Уж меня-то никто б не напугал покойником - я ж ведь не думаю, не размышляю, страху на себя не нагоняю.

И через неделю помер Гаврила. От страха - покойника испужался). Позже стало известно, что роль покойника нечаянно сыграл местный босяк, спрятавшийся от дождя на могиле. Гаврила туда подошел, присел на камень, закурил и говорит: "Святые родители, идите ко мне, покурим!" - "А что, давай закурим..." - послышался глухой голос. Гаврила как сидел с трубкой в руках, так и опрокинулся с ней на землю, так его и нашли на следующий день, с остекленевшими глазами и трубкой в зубах.

Небольшой рассказ о самом печальном событии в жизни любого человека (хотя, ему-то, пожалуй, уже всё равно) и любой семьи: смерти и похоронах.

Описывается убогая хатка и покойник на узкой лавке, со сложенными на груди руками, в сером жупане, белых льняных штанах и в новых лаптях. За столом сидит дед и бубнит над книгой (псалтырем) - читает по покойнику положенные молитвы. Присутствуют жена покойника и две какие-то престарелые бабки, сидящие на полу в свитках. Жена тихо причитает над покойником и в хате раздаются два тихих голоса - бубнящий молитвы и напевающий обрядные похоронные песни - "Песнь вдовы".

Похороны безалкогольные по бедности и унылые, и это настроение унылости каким-то образом отлично передано в рассказе, при этом самыми экономными средствами.

Рассказец на страничку - правила жанра требуют написать "а смысла на бочку") - но не буду я это писать, потому что и смысла в нем примерно на ту же страничку.

Молодой парень вышел из хаты в растрепанных чувствах - нам не дано узнать, по какой причине они растрепались, - сел на скамеечку и стал смотреть в небо. Вид бегущих туч понемногу его успокоил, повернул мысли на воспоминания и настроил на лирико-философский лад:

А в отдалении веселились парни с девушками на посиделках с гармонью - и звуки гармони кажутся ему печальными и тоскливыми. Досиделся он до того, что с вечерки стала уже расходиться молодежь по домам, взявшись за руки. Он слышит разговор проходящей мимо него парочки и думает свои психотерапевтические мысли: "разбегутся эти тучки и облака, проглянет синее бездонное небо, воцарится тишина..."

Зимой, когда все видимые окрестности покрыты однообразной снежной пеленой, и кажется, что всё вымерло кругом и что никогда уже не кончится зима, жизнь продолжается. На зиму она переходит под крыши - люди собираются по разным хатам и коротают долгие вечера по своим интересам. В одной хате мужики самозабвенно режутся в карты, забыв обо всем, в том числе и о своем хозяйстве. А зимой ведь тоже надо работу делать: дрова возить из лесу, колоть их, скотину кормить и чистить, чинить инвентарь, который понадобится весной и летом. За одним таким забывшимся в хату, сизую от клубов табачного дыма, ворвалась разгневанная жена, накричала на мужа, порвала его карты и велела хоть что-то сделать по дому. Мужики остались сидеть, вытаращив глаза: что это было? Не принято так, чтобы женщины ходили в мужиковы избы, а еще того менее, чтобы своим мужем командовала. Общее мнение свелось к тому, что если б это была чья-то из них жена, то он бы ее раз и навсегда отучил в дела мужа мешаться, да еще позорить его при всем честном народе. В общем, интересна логика: лодырничать, ничего не делать по хозяйству - это нормально, а вот допустить, чтобы жена тебя в этом упрекнула - это боже упаси.

В другой избе страдает учитель - хочется ему написать такой роман, чтоб изменились судьбы народные, чтобы Беларусь поняла, как надо жить. Но пишется у него такая галиматья, такие скудоумные мысли, такие убогие персонажи, реплики и описания, что он понимает: не дано. Мучительное переживание своей бездарности приходится у него на пятницу, как раз, когда в соседней избе собрались гулять свадьбу. Когда гости на свадьбе уже хорошо разогрелись, обстановка перестала быть скованной и чопорной, кто-то вспомнил, что надо учителя позвать, чего он там киснет у себя. Учитель долго отнекивался, у него было плохое настроение, но наконец пошел - и на удивление всем, пришелся там очень ко двору. Хоть и ученый, но со всеми был запросто, а потом еще и пустился в пляс.

А для женщин зима - это бесконечное прядение и кросны, ткачество, а также вышивание и вязание, но эти работы считались отдыхом от бесконечной тяжелой работы.