Смерть героя

Ему хотелось жить, потому что бессознательно он всегда верил: жизнь хороша. А теперь что-то в нем начало надламываться, померкли последние радужные краски юности – и впервые он в страхе заглянул в лицо мрачной действительности. Его поразило и даже испугало овладевшее им безразличие и безнадежность. Он казался себе клочком бумаги, который, кружась и трепеща в сером сумраке, опускается в бездну.

"... Он чванился своим аристократическим происхождением, доказательством которого, впрочем, мог служить разве что нос с горбинкой да крайне дурные манеры..."

Перенаселение ведет к войне точно так же, как и торгашеская жадность, и дипломатическое шулерство, и безмозглый патриотизм.

Бедняга Джордж! Ну и дурак же он был. Никак не мог постичь ту простую истину, что не следует высказывать свои мысли собрату по искусству, а сестре тем более.

Ведь это так важно — научиться убивать. В самом деле, не умея убивать, никак не станешь человеком, а тем более — джентльменом.

...ужасна не физическая измена, самое ужасное — что люди хитрят и прячутся, и обманывают, и лгут, и притворяются…

"Коллективная мудрость веков" - лишь одна из бесчисленных уловок, при помощи которых правительство дурачит англосаксов, внушая им, будто они - народ свободный, просвещенный и счастливый.

У правительств нет совести, они пойдут на любое мошенничество и на любое насилие, чтобы поддержать свою гнусную власть...

Удивленно и не без удовольствия - чувство, с которым мы чаще всего созерцаем несчастья наших лучших друзей

«Не для того благое провидение поселило нас в этом мире, чтобы мы были счастливы, но для того, чтобы мы отравляли существование своим ближним и самыми непоиятными сторонами своего характера поворачивались к возможно большему количеству людей.»

Женщины? Немного тряпья, костей и волос.

Непонятно, почему они так любят духоту? И умственную и нравственную духоту тоже. Бедняги. Все они сызмальства приучены низко кланяться каждому самому захудалому дворянину, делать что велено и работать не разгибая спины. Нечто вроде современных рабов. И, однако, они порядочные люди, с характером, только ума не хватает. Вот она, настоящая война, единственная война, в которой стоит участвовать – война разума против косности и тупости…

Именно лицемерие, царившее до войны, помогло с такой легкостью лицемерить во время войны. Когда мы достигли совершеннолетия, викторианцы великодушно вручили нам славный маленький чек на пятьдесят гиней – пятьдесят один месяц ада со всеми его последствиями.

Англичане воображают, что способность чувствовать – это признак малодушия.

Четыре тысячи убитых – а в веках остается только страничка высокопарной прозы.

Красивая? Да, пожалуй, но не этой, знаете, ужасной безупречно-правильной красотой. Вы сразу заметите ее, войдя в комнату, но ее портрета не выставили бы в зале Академии. Тут главное не красота, а только ей одной присущее обаяние, это не столько видишь, сколько чувствуешь. А кажется, что она красива.

Это была война снарядов и убийственных, наводящих ужас взрывчатых веществ.

Они очень хотели, чтобы война кончилась, хотели избавиться от нее и вовсе не испытывали ненависти к противнику, к тем, кто был по другую сторону «ничьей земли». По правде говоря, они им почти сочувствовали. Ведь это такие же солдаты, люди, оторванные от мира и захваченные необозримой чудовищной катастрофой.

Лишиться левой руки или ноги. Остаться калекой на всю жизнь. Нет, нет, только не это! Вернуться целым и невредимым – или уж вовсе не вернуться. Но как эти люди любят жизнь, как слепо цепляются за свое жалкое существование!