Живи и помни

...Учился я и тут хорошо. Что мне оставалось? — затем я сюда и приехал, другого дела у меня здесь не было, а относиться спустя рукава к тому, что на меня возлагалось, я тогда еще не умел.

То, что приходится обрывать, надо обрывать сразу, так же сразу он надеялся когда-нибудь (а то до этого уже было недалеко) закончить жизнь, не хватаясь за надежды, которые не держат.

Все, что она сейчас говорила, все, что видела и слышала, происходило в каком-то глубокому и глухом оцепенении, когда обмирают и немеют все чувства и когда человек существует словно бы не своей, словно бы подключенной со стороны, аварийной жизнью. В таких случаях страх, боль, удивление, озарение наступают позже, а до тех пор, пока человек придет в себя, в нем несет охранную службу трезвый, прочный и почти бесчувственный механизм.

А бабу где же укараулишь? баба сама себя перехитрит, не то что других.

Человек стареет не тогда, когда он доживает до старости, а когда перестаёт быть ребёнком.

...аккуратными плотными рядами в ней [посылке] лежали трубочки макарон. А внизу в толстой ватной обёртке я нашел 3 красных яблока. Раньше я видел яблоки только на картинках, но догадался, что это - они.

- Доконать меня хочешь? — со слезливым вызовом в голосе спросила она.

- Ага.

- Давай, доканывай. Не жалей.

Посидела ещё, подумала, размышляя, в своём она уме или нет, и ушла, притворив за собой дверку с тайным, заклинающим вздохом.

Есть же такие мужики: все вроде на месте, а не мужик, одна затея мужичья.

Когда он умрет, ему все равно будет, что станут говорить о нем люди. Там от этого кости не болят, там все в одинаковом положении.

Невольно тогда являлось ощущение своей молодости и красоты – того капризного богатства, которое чем дальше прячешь, чем меньше помнишь, тем быстрей оно убывает.

Пятнадцать лет человеку, а для папы с мамой всё ребёнок, и никогда это не кончится, если не заявить раз и навсегда: сам. Сам с усам. Я – это я, это мне принадлежит, в конце концов, мне за себя в жизни ответ держать, а не вам. Конечно, он не собирался переходить границы, в этом не было необходимости, но границы собирался пораздвинуть.

Когда все хорошо, легко быть вместе: это как сон, знай дыши, да и только. Надо быть вместе, когда плохо - вот для чего люди сходятся.

В любом, даже светлом березовом, лесу – самая унылая и неприглядная пора, как известно, – промежуток между снегом и зеленью, когда человеческие чувства обострены до тоски, до голода и не хотят мириться с пустотой, чернотой и затхлостью, каких осенью не бывает.

— Вы отправили в школу эту посылку. Я знаю, вы.
— Почему ты решил, что это я?
— Потому что у нас там не бывает никаких макарон. И гематогену не бывает.
— Как! Совсем не бывает?! — Она изумилась так искренне, что выдала себя с головой.
— Совсем не бывает. Знать надо было.