Цитаты из книги Johnny and the Bomb

Люди смеются по разным причинам. Бывает и так, что они смеются просто потому, что вопреки всем шансам остаются в живых и обнаруживают, что у них до сих пор есть рот, чтобы хохотать.

— Ты ему нравишься. — С чего ты так решил? — У тебя до сих пор оба глаза на месте.

Самое обидное, что никто из нас не представляет из себя ничего особенного. Нет, это еще не самое обидное. Хуже всего, что у нас даже не представлять из себя ничего особенного получается не особенно.

Чтобы ты не делал, ты меняешь все. И каждый раз, когда ты путешествуешь во времени, ты возвращаешься немножко не в то время, из которого шагнул в прошлое. То, что ты делаешь, не меняет будущее. Твои поступки и есть будущее.

- Одного я не понимаю... - начал Ноу Йоу.

• Хорошо тебе. Я миллион вещей не понимаю, - вздохнул Джонни.
• О чем ты?
• Телепередачи. Алгебра. Почему сосиски без оболочки не разваливаются в кастрюле. Китайский, - перечислил Джонни. - Ничего этого я не понимаю.

— Когда тебе восемь, Паровозик Томас на обоях — это здорово, и это очень даже круто, когда тебе девятнадцать. Но жить в комнате, оклеенной Паровозиком Томасом, в тринадцать лет — отстой!

Полисмен положил руку на плечо девочки, которую исключили из секции каратэ только потому, что ни один мальчик не осмеливался подойти к ней на расстояние меньше двух метров.

Мостовая была булыжная. Седло - из жесткой кожи. Штаны у Бигмака - очень тонкие. "Неудивительно, что тут все в депрессии", - подумал он, пытаясь удержаться в седле.

Ее девиз был: "Пусть все идет, как идет". А если оно к тебе не идет - отправляйся и сам возьми.

Люди имеют обыкновение в упор не замечать того, что, по уверениям так называемого здравого смысла, невозможно.

Опять я, думал Джонни. Это как лотерея, только наоборот. В небе болтается огромный указательный палец, и в одно прекрасное утро он засовывается тебе в окно, щёлкает тебя по уху и говорит: "Это будешь ТЫ! Ха-ха-ха!" И ты встаёшь с постели в полной уверенности, что тебя ждёт обычный день, и вдруг оказываешься почему-то в ответе за тележку со скрипучим колесом и чокнутым котом в придачу.

Ну почему, если ты не проявляешь интереса к учебе, учителя в школе не вколачивают в тебя знания как положено, кувалдой? Вместо этого они только и делают, что волнуются за тебя, передают записки родителям да посылают к врачу-специалисту. Хотя специалист - не так уж и дурно, особенно когда это дает повод прогулять математику.

- <...> Слушайте, может, не надо, а? Я ведь правда понятия не имею, что делаю!

• Да, но ты никогда толком не знаешь, что делаешь, разве не так? - возразила Керсти.
• Верно, - поддержал ее Ноу Йоу. - Значит, у тебя большой опыт.

Почему все вечно твердят, что ничего нельзя изменить? - сказал он. - Это же чушь собачья! Если кого-то будет давить машина, вы что, будете стоять и смотреть? Только потому, что это, дескать, должно было случиться? Все, что мы делаем, изменяет будущее. И поэтому надо делать то, что правильно.

«Чтобы быть странным, не обязательно быть тупым, – сказал он. – От лишних мозгов странностей только прибавляется. Ведь именно мозги заставляют суетиться и искать, чего бы такого сделать»

Люди делают всё, чтобы ещё больше усложнить себе жизнь.

– Нет, это определенно девяностые годы, – заявила Керсти. – Это единственный исторический период, когда за ношение фиолетово-зеленого спортивного костюма не сжигали на костре.

Бигмак не мог похвастаться атлетическими способностями. Вот если бы добычу освобождений от физкультуры признали олимпийским видом спорта – его без разговоров зачислили бы в сборную Великобритании. Он был чемпионом по стометровой отмазке «У меня астма», по затяжному прикидыванию ветошью в раздевалке и по отпрашиваниям в медпункт вольным стилем.

С ума сойти, как легко заставить людей поверить, что ничего необычного не произошло. Десятиногие инопланетяне вполне могли бы сойти в Сплинбери за своих, если бы догадались спросить дорогу на почту и пожаловаться на погоду.

- Э-э...да, конечно, я из Штатов.

• Ух ты! А ну скажи что-нибуль по-американски!
• Э-э...Окей. Пентагон. Майкрософт. Супермен. Приятного аппетита.