Цитаты из книги Чемодан

Вся моя сдерживаемая ярость устремилась наружу. Я мстил этим парням за все свои обиды.

В общем, после рождения дочери стало ясно, что мы женаты.

Если верить Хемингуэю, бедность – незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…

- До нашего рождения - бездна. И после нашей смерти - бездна. Наша жизнь - лишь песчинка в равнодушном океане бесконечности. Так попытаемся хотя бы данный миг не омрачить унынием и скукой! Попытаемся оставить царапину на земной коре. А лямку пусть тянет человеческий середняк. Все равно он не совершает подвигов. И даже не совершает престумлений...

Все мои затеи - неосуществимы. Все мои разговоры - не телефонные. Все мои знакомства - подозрительные.

Все мои затеи — неосуществимые. Все мои разговоры — не телефонные. Все знакомства — подозрительны...

Я не знаю, где растет пахлава. И знать не хочу.

В каждой работе необходима минимальная доза абсурда.

Что в семейной жизни прочнее и надёжнее обоюдной бесхарактерности?

Тысячу раз я заводил приличную компанию, и все неудачно. Только в обществе дикарей, шизофреников и подонков я чувствовал себя уверенно.

Я заметил - когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговоров становится его моральный облик.

Я убедился, что любая мысль влюблённого бедняка - преступна.

Разговор, естественно, зашел о литературе. Если Лена называла имя Гладилина, я переспрашивал: – Толя Гладилин? Если речь заходила о Шукшине, я уточнял: – Вася Шукшин? Когда же заговорили про Ахмадулину, я негромко воскликнул: – Беллочка!..

Помню, я читал насчет взаимной тяги антиподов. По-моему, есть в этой теории нечто сомнительное. Или, как минимум, спорное. Например, Даша с Андреем были похожи. Оба рослые, красивые, доброжелательные и практичные. Оба больше всего ценили спокойствие и порядок. Оба жили со вкусом и без проблем. Да и мы с Леной были похожи. Оба — хронические неудачники. Оба — в разладе с действиетельностью. Даже на Западе умудряемся жить вопреки существующим правилам...

Откровенно говоря, я немного растерялся. Сказать бы честно: «Мне это не подходит…» Но очевидно, я все-таки интеллигент. И я произнес нечто лирическое: — Окна выходят на юг?

— Живопись Пикассо — это всего лишь драма, а творчество Рене Магритта — катастрофическая феерия…

А мы? Всем соблазнам и ужасам жизни мы противопоставили наш единственный дар — равнодушие.

Каждый нёс в себе маленький личный пожар.