Отзывы о книге Inherent Vice

Как и многие другие рецензенты, не могу обойти стороной крайне странный перевод Максима Немцова, который произвел на меня шокирующее впечатление абсолютно аматерского - будто переводчик буквально на днях проштудировал самоучитель по английскому и решил, что этого достаточно. Довольно стремный буквализм, при котором название группы "Doors" переводится как "Двери", а "Rolling Stones" как "Перекати-камни" - и я вполне могу понять эту логику. Чего я не могу понять, так почему она используется только местами. Почему тогда Битлз и Гудиер не переведены? Какие-то фамилии переведены, а доктор Браун почему нет? а в фамилии Вулфмана переведена только первая часть? Получается и трусов нет, и крестик болтается. Смелости не хватило написать "группа Жуки" (или "Розовый Флойд"). Вроде как у переводчика мания величия и он считает, что все остальные переводят неправильно, а он сейчас весь в белом покажет как правильно. При этом Немцов не критично относится к друзьям переводчика - nation не всегда нация, bathroom не всегда ванная, enterprise - не всегда предприятие, а money shot нельзя переводить как "денежный кадр" (забавно, что четвертаки при этом называет квортерами, а слово батут заканчивает буквой д). Вообще Немцов переводит как в девятнадцатом веке, когда переводчики не до конца понимали язык и его особенности, многое переводилось на слух и не по смыслу, но по удобству, и считалось нормальным использовать ы и ъ в английских именах.

Результатом надмозговых потуг Немцова стал мой регулярный ступор, когда я зависал на несколько секунд, чтобы понять, что именно толмач имеет в виду, а когда понимал, хотелось то плакать, то смеяться попеременно (то, что хиппи обращаются друг к другу на "вы", это отдельная тема для лулзов). Я не думаю, что ситуация, когда перевод отвлекает внимание от авторского текста, комплиментарно говорит о переводчике. Лучше б Немцов сосредоточился на примечаниях. Крайне мало крайне необходимых для понимания текста комментариев и ссылок - тех, что есть, с гулькин нос, вообще недостаточно, они как тизер, скорее намекают, чем объясняют. Даже со знанием специфики американских шестидесятых-семидесятых все равно сложно читать - слишком уж много деталей.

Я не знаком с другими творениями Томаса Пинчона, но эта книга, похоже из разряда контркультуры - всякие там Буковски, Паланики, Хантер-Томпсоны и иже с ними. Все это сочно, ярко, движуха, колоритные персонажи, странные диалоги, все посыпано дурью и белым порошком, везде пирсинг, петтинг и фистинг. По факту книга ведь не детектив, а просто энциклопедия торчковой культуры - позднеторчковой, на закате уже. Чего курили, что слушали, чем жили да как думали, как себя вели, какие фантазии циркулировали, каким теориям заговора верили и как старчивались и сходили с ума. В общем-то книга дает неплохое представление, почему нормальные законопослушные граждане так люто ненавидели всех этих грязных хиппанов. Меня они конкретно выбесили, хотя я только книгу прочитал, а с реальными-то никогда и не встречался.

Что покоряет - так это идея сделать детективом закоренелого торчка. Нет, это надо додуматься - поместить в центр расследования человека, способного смотреть документалку по кокаиновому кирпичу. Снимаю шляпу перед вящей оригинальностью такой задумки и отличным ее исполнением.

В чем-то похоже, как будто читаешь National Geografic, но только не про бушменов там или индейцев Амазонки, а про скрытый белый народец, носящий длинный волосы, живущий сегодняшним днем и постоянно употребляющий различные вещества. Натурально - описываются способы питания, повадки, брачные танцы, религиозно-философские взгляды да прочая этнография.

Текст заморочный, героя болтает как говно в проруби, у него проблемы с памятью, вокруг овер до хрена персонажей, история постоянно искажается. Да и вообще думается, смысла какого-то в книге нет, ибо герой чисто случайно летящей походкой оказывается в нужных местах в нужное время и большая часть истории идет у него за спиной. Да и сюжета нет, это чисто трип по хиппилэнду. Но чего не отнять - так это стиля: реально погружаешься в эту свою атмосферу, затягивающий темп повествования и специфическое чувство юмора.

«Возможно, величайший стилист Америки после Джойса!» кричит обложка книги из моей домашней библиотеки. Возможно, и величайший, но когда уговариваешь книгу понравиться, пытаешься пристроить её на свой читательский Олимп, а не получается — это обычно плохой знак. Не всем обязаны нравиться даже хорошие книги, не все обязаны быть в восторге от потрясающих стилистов, не всем заходит постмодерн, в конце концов. 

Про «Внутренний порок» иногда говорят, что это Пинчон для бедных мозгом. В защиту бедных мозгом могу замолвить словечко, что и это-то не особо просто для чтения, не знаю, что уж там в остальных. У меня эта книга точно пришлась не ко времени. Бывает такое, когда ты понимаешь, что не можешь оценить адекватно происходящее просто из-за собственного состояния и настроения.

Сюжет в постмодерновых книгах — явление необязательное, гораздо важнее то, в какую обертку он помещен. Спойлерить о том, что происходит в нем я все равно не буду: по форме это все-таки детектив, а для людей, раскрывающих даже самые, казалось бы, невинные части сюжета самых плохих детективов, в аду давно стоит отдельный котел кипящего масла.

В центре сюжета — частный детектив Лэрри Спортелло, он же Док. Он оказывается втянут бывшей любовницей в сложную и запутанную историю, связанную с похищением крупного бизнесмена. Звучит, как завязка нуарного фильма, я прямо представила по этому предложению, как уставший мужчина поправляет шляпу, изредка смахивая пепел с сигареты в пепельницу, вокруг клубы дыма, мешающие и видеть, и дышать, хрупкая блондинка с алыми губами, заламывая руки, просит его о помощи. Так да не так, конечно. Главный герой — торчок в гавайской рубашке, его бывшая — из недавних хипарей, бегающих в футболке да бикини, а вокруг — безбашенные 70-е. То есть обертка тут явно не соответствует конфетке — в этом и прелесть.

Так как все происходящее мы воспринимаем с позиции того самого торчка, то и следить за сюжетом так же сложно, как ему — сосредоточиться на происходящем в реальности. По ненадежности рассказа Док может посоперничать с Бейтманом — абсолютно точно. Тебя будто ослепляет неоновыми огнями после того, как ты в забытье и угаре пролежал в своей квартире (от чего забытье и угар уточнять не буду, дабы не нарваться на неформат).

Чем больше ты погружаешься в чтение, тем больше вопросов у тебя возникает. Однако чем дальше ты читаешь, тем более фиолетово тебе становится на те вопросы, что у тебя были. Основная суть тут не в преступлении, которое то ли произошло, то ли нет, а в атмосфере упадка общества. Контркультуру затянуло в ловушку потребления, против которого она выступала, брусчатку теперь делают на славу, ни до какого пляжа не докопаешься.

Что абсолютно точно испортило мне впечатление? Перевод, етить его налево!

Здесь надо уточнить, что перевод диалогов, описаний событий — выше всяких похвал. Атмосферу он определенно не портит в этом моменте. Однако как только мы переходим к собственным именам, ситуация становится катастрофической. Мне, с одной стороны, понятно для чего делался перевод имен и названий: дело в том, что Пинчон очень неплохо стебется над говорящими именами. Они у него смешные, абсурдные — и ни разу не говорящие. С другой стороны, зачем переводить фамилию Вулфманн, как Волкманн? Зачем переводить Дональда Дака, как Дональда Утка? Зачем переводить названия песен, если ты по переводу никогда её потом не найдешь? А песни здесь — как элемент интертекста очень важны. Ощущение было такое, что у переводчика стояла задача — ни единой английской буквы на текст. По мне намного лучше было бы сделать редакторскую сноску на то, что обозначает имя/название, чтобы читателя не тошнило от корявостей, подобным переводам Спивак (фанаты ГП поймут меня).

Выводов не будет. Все выводы у нас на канале вы делаете сами (с)

Одна моя подруга, бесконечно поставляющая мне книжки и оставшуюся половину радостей жизни, как-то сказала: — Мариванна, не хочешь ли приобщиться к постмодернистскому наследию? — У постмодернизма нет наследия, — отрезала я, но приобщиться не отказалась. Подруга безуспешно два месяца пыталась познакомиться с первой в своей жизни книжкой Пинчона — но не смогла и спихнула мне. Я вполне открыта новому, так что прочла за десять дней и не без удовольствия, хотя причина, по которой не осилила книгу подруга, стала очевидна мне сразу. Во-первых, декорации, в которых разворачивается действие «Внутреннего порока», одновременно и жутки, и чужеродны среднерусскому организму. Мне роман напомнил относительно недавно пересмотренный фильм «Большой Лебовски» Коэнов, даже с главным героев пересечений изрядно — но только атмосфера совсем другая, ещё менее праздничная. Даже больше скажу: если бы наши, отечественные власти предержащие были чуть умнее, они бы со всей дури вкладывались в издание и продвижение таких вот книг ради демонстрации разлагающегося Запада. А что картинка сорокалетней давности — так это тренд сегодня такой. Даже против истины не сильно погрешили бы — посмотрите оригинальный трейлер, неблагополучные пригороды Лос-Анджелеса мало изменились за лето. Во-вторых, Пинчон не развлекает. Он сразу много задач выполняет в этом тексте, в частности — мастерски нагнетает атмосферу, но развлекать широкого читателя лёгкоусвояемым стилем он не нанимался. Поначалу ты как будто попадаешь в тюрьму за границей: мало того, что язык неродной, так ты ещё и по местной фене ни разу не ботаешь. Если бы Пинчону было лет 35 и вырос он в Британии, я бы сказала, что автор вы… в общем, то самое сделал, что содержит нецензурную брань, и написал книгу для себя и узкого круга своих друзей, увлекающихся, собственно, контркультурой 60-х. Пинчону же, весьма активно жившему в период, когда мои родители ещё пешком под стол ходили, этот язык родной, и ему есть что сказать на нём и своим ровесникам, и людям значительно младше, но не насколько оторванным от контекста. Юную же среднерусскую особь женского пола Пинчон бросает, как беззащитного кутёночка, на сорок лет назад и градусов эдак на 160 восточней, суёт в рот косяк, поджигает и говорит… Да ничего он не говорит, никакого напутствия тебе не даёт, но ведь плывёшь же! Плывёшь между неизвестными названия, непривычными оборотами, бултыхаешься в чужом изменённом сознании — и делаешь это с какого-то момента с огромной радостью. И гордостью — есть у меня ощущение, хотя наверняка полная фигня, что попади я в эту импровизированную словесную тюрьму — быстро добилась бы от местных зеков уважухи и сочувствия. В общем, думаю я прочесть ещё что-нибудь Пинчона в ближайшее время.

"Внутренний порок" - психоделический нуар, роман-метафора, и, пожалуй, на мой взгляд один из лучших романов нулевых.

Произведение содержит все приметы 60-х: мэнсонианское безумие, хиппи и наркотики, рок-н-ролл, антикоммунистические запреты и протесты против войны во Вьетнаме. На фоне всего этого хаоса разворачивается серия убийств, похищение строительного олигарха Микки Волкманна и Шасты Фей, ближайшей подруги главного героя - обаятельного торчка, порой сильно напоминающего Большого Лебовски, и частного детектива - Лэрри "Дока" Спортелло. Начиная с этих событий, постепенно Пинчон заводит нас в тупик, до поры до времени читатель предполагает, что все завязывается на действия наркокартеля. Но в конце автор делает финт в сторону полиции, и по сути одна из линий произведения сводится к противостоянию человека и системы.

Вроде бы все ясно, роман более прозрачен, чем тот же "V." (может язык не очень привычен рядовому читателю, зато он хорошо передает атмосферу времени и добавляет изрядную долю юмора и иронии, за что, конечно, отдельное спасибо переводчику - Максу Немцову), но при более глубоком рассмотрении можно обнаружить разные маркеры и прямые намеки на метафоричность текста:

Когда он вернулся, под кухонную дверь был подсунут конверт: это Фарли оставил увеличенные кадры с плёнки, запечатлевшей свистопляску в жилмассиве «Вид на канал». Крупные планы стрелка, подбившего Глена, но ни на одном ни шиша не разглядишь. Это мог быть Арт Пиликал под лыжной маской, как с новогодней открытки, это мог быть кто угодно. Док вытащил линзу и всматривался в каждое изображение, пока те одно за другим не начали расплываться мелкими каплями цвета. Как будто что бы там ни произошло, оно достигло какого-то предела. Словно отыскал ворота в прошлое — неохраняемые, незапретные, поскольку это ни к чему. Наконец, в сам акт возвращения встроена эта блескучая мозаика сомнения. Такое коллеги Сончо по морскому страхованию называют «внутренним пороком».

— Это как первородный грех? — поинтересовался Док.

— Это такое, чего не избежать, — сказал Сончо, — дрянь, которую не любят покрывать морские полисы. Обычно относится к грузу — вроде битых яиц, — но иногда штука и в судне, которое их перевозит. Например, почему из трюмов надо откачивать воду?

"Внутренний порок" - это система с гнильцой (не обязательно США, мы можем вспомнить и бразильский "Элитный отряд" Падильи), где работу выполняют за работников системы условные Доки Спортелло.

P.S. Сам роман был прочитан почти под занавес в прошлом году, поэтому и в списке лучшего 2015-ого года.

Очень американская книга. В той степени, в которой большая часть обаяния книги пропадает, попав в руки иностранцу. Ругать за это автора сложно да и бессмысленно, в конце концов, каждый пишет для той аудитории, которую сочтет самой важной. И Томас Пинчон ориентируется на людей, знающих, кто такой Кирк Дуглас и Чарли Мэнсон. К сожалению, в книге отсутствуют примечания, а дебри культурных отсылок в книге настолько дремучи, что иногда не можешь понять целые куски диалогов персонажей книги. Плюс (претензия уже к переводу книги), зачем-то переводятся названия песен и музыкальных групп. Оно, конечно, понятно, что "Катящиеся камни" это "Rolling Stones", а вот кто такие "Арчи" до меня доходило дольше.

В остатке от всего этого книга оказывается детективом, хотя интрига в ней не самоцель, черноюморной историей, но не слишком смешной. Это, скорее, такая зарисовка, хроника американских 60-х глазами очевидца (как главного героя, так и самого Пинчона). В какой-то степени о том, почему такое движение, как хиппи, было обречено. Зная автора еще по роману "Радуга тяготения" сложно не допустить, что книга имеет еще одно дно, а то и несколько, но, как говорилось выше, слишком многое в ней имеет глубоко американские корни, чтобы нормально понять хотя бы чисто сюжетный пласт романа. Оценку ставлю сугубо личную, понимая, что перед человеком, знакомым со штатами поближе, книга может обернуться совершенно иной.

P.S. Ждем экранизацию Пола Томаса Андерсона)

"внутренний порок" выходит под маркой 'проза для избранных'. первая на моей памяти книга серии, идеально соответствующая этому определению. не для всех. это выцветший (но всё равно излишне яркий) снимок эпохи, на котором отображено всё и ещё немного. это равноправие реальности и галлюцинаций. сладкого дыма и морского тумана. добродетели и порока. главная ценность - свобода. своя и чужая. от денег, от агрессии, от чужого мнения, навязываемого насильно. свободная любовь, выбор питья и табака, и свобода от земных оков в финале (не смерть, а полёт). а антагонисты - те, кто ограничивает. сложный структурированный мир ненавидит хиппи, потому что они слишком хаотичны для него, неподвластны ограничениям. дети цветов должны повзрослеть, влиться в размеренную жизнь (и мы знаем, что это случится, и повествование во многом о том: взгляд из будущего). но пока стражи порядка, не только полиция, но все стражи вынуждены подстраиваться под свободные ритмы. "порок" непросто читать. он написан на мёртвом языке, языке, возможно, наших родителей. он казался мне похожим на фотографию, но хочется уточнить: скорее фотоальбом, листая который погружаешься во время, которое не застал совсем чуть-чуть. разобрать подписи на обороте не так просто, но это в конечном итоге стоит того. мёртвые люди на картинках выглядят как живые. сейчас, возможно, они ещё живы - но изменились за сорок лет и не похожи на себя. в пост-продакшн выпущена экранизация романа. наверно, стану смотреть. подозреваю, что будет недостаточно ярко, но попробую. подозреваю, что Дока будет играть не Джон Гарфилд. серьёзное упущение.

ПТА подарил возможность пусть и трусливо, но хоть сколько-то оправдано, начать знакомство с одним из классиков американской литературы второй половины прошлого века, с его самого, по словам очевидцев, простого, объятного и доступного обычным людям творения, эдакого хиппи-комикса - "Внутреннего порока". Вместе с Доком Спортелло, ЧС из Л.А. (частным сыскарём из Лос-Анджелеса) нам придётся на своей шкуре прочувствовать весь размах сочной хипповской эпохи, стать свидетелем постольку-поскольку расследования - запутанного похищения местного магната, с которым спуталась Дока бывшая девушка по любви большой, а то и по ещё кое-чему куда более пугающему. Влюбляясь в мир, погибший столь же безнадежно, как умирает бабочка, продираясь через pynchon-wiki после каждой главы, в конце концов оказываешься у разбитого корыта, объятый печалью скоропостижной кончины и книги и славного мира парней с афро и цып в одних лишь бикини, да сандалях. "Мы не можем найти дорогу назад, в Лемурию, поэтому она возвращается к нам. Подымается из океана". Но Лемурия так и не поднимется из глубинных пучин океана, вопреки кислотным предсказаниям древнего полубога Камукеа, не вознесёт святых сёрферов, блондиночек-цып и хиппанов с мастырками в дымные небеса, возвышающиеся над плоскостью, кишащей мельтешением полицаев и хмурых, застройщиков и престарелых существ, алчных до молодых тел и их неясных наитий и чаяний. Различные асмодеи разрушают отчаянную попытку людей, живущих на пляже, добраться до давным-давно затонувших континентов, время хиппи оканчивается, уступая место иным, куда более злобным эпохам, доллары с ликом Никсона окончательно оседают в кабинетах и карманах служителей ПУЛА (полицейское управление ЛА), а зловещая шхуна "Золотой Клык" станет уже частью и символом нерадостного конца совсем других историй и времён, которых всё так же уже не вернуть, да вот и не хочется. А попытаться вновь добраться до Лемурии? Не те люди, не те времена, да и страна не та. А слой брусчатки все толще и толще.

Это было моё первое знакомство с творчеством Пинчона...И всё!Я пропала!Влюбилась с первой страницы, смеялась до последнего слова концовки.
Я уже не помню, когда кайфовала , ржала, переживала и настолько классно отдыхала с книгой)
Испугавшись Радуги Тяготения, расстроившись из-за переводчика Немцова(читала отзывы , где его чихвостили и в хвост и в гривну за плохой перевод), я всё-таки решилась на предзаказ этой книги.
Уж слишком аннотация зацепила, а обложка мммм...просто кайф))
Возьмите книгу Керуака " На дороге", забудьте о её автобиографичности. Добавьте мафию, ФБР, элементы детектива, рок и ещё больше укурков...И вот тогдааааа, вы получите книгу Внутренний порок.
Здесь есть чёрный юмор, интрига, душевные переживания, виден рост персонажа , а написано так легко, что книга просто читается влёт(Но дела сами себя не сделают, да и на работушку ходить надо).
Чувака - миллионера-строителя похищают, его новая игрушка Шаста решает идти...к бывшему , он ведь частный сыскарь. (Как он сам себя называет) Обдолбан, но не сломлен)) Работает, живёт эту жизнь. Вспоминая , что их раньше связывало он берётся за работу и зарабатывает приключений на свою задницу, одно хлеще другого. Его "дружба" с полицейским, их диалоги...Это просто отдельный вид искусства! Посмотрела экранизацию, увы, кайфануть от неё мне не удалось.
Буду ли я перечитывать эту книгу? Естественно, да! Потому что я буду знать, что она 100% поднимет мне настроение, а возможно я просто соскучусь по укурку Доку)
Просто огнище, пушка,бомба.
Спасибо, Томас, это было клёво)100/10!

После восторга от "Лота 49" и нескольких неудачных попыток осилить "Радугу тяготения" (когда-нибудь я это точно сделаю, блин!) я взялась за "Внутренний порок" и поняла, что вот оно то, что я так долго искала: классический нуар с частным детективом, разворачивающийся в Лос-Анджелесе в угаре психоделики (или психоделиков) 70-х годов. И все это к тому же происходит в атмосфере вечной энтропии Пинчона. Советую всем, кроме нежных особ, которые вздрагивают от одного вида матерных слов. Также хочется отметить перевод, поскольку лично мне, несмотря на то, что я сама переводчик, очень трудно читать Пинчона в оригинале. Наконец-то я по достоинству оценила словотворчество Максима Немцова. Похоже, он нашел писателя, к которому его буквализм подходит как никогда. Снимаю шляпу, как говорится. Но всякие Лохматусики и звездолеты "Предприятие" лично мне режут глаз.