- Её-богу, странно, - сказал Джонни. - В смысле, если подумать.

• Что странного? - спросил Ноу Йоу.
• У нас такое громадное кладбище, а живые втиснуты в этот муравейник, - пояснил Джонни. - Словно кто-то что-то перепутал...

Никогда не позволяй суеверию вставать на пути рационального мышления, мальчик.

Лично я думаю, что ты на грани нервного срыва, у тебя расстроена психосоматика, ты слышишь голоса и страдаешь бредовыми галлюцинациями, и тебя, наверное, надо бы засунуть в смирительную рубашку - знаешь, такую белую, с моднючими длинными рукавами - и посадить под замок. Но это неважно, потому что мы друзья.

Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо.

Жизнь была...прекрасна. Что вовсе не то же самое, что "ничего себе". И даже вовсе не то же самое, что "хороша". В ней было столько...всего. Ни конца ни краю. Жизнь всё время подсовывала что-нибудь новенькое.

человеческий разум более-менее стандартного образца подобен компасу. Сколько его ни встряхивай, что с ним не делай, рано или поздно стрелка укажет прежнее направление

В серебряной луковице Мироздания без устали крутятся зубчатые колесики часового механизма, тикают, отсчитывая секунда. Полночь не стоит на месте, она стремительно облетает планету, делая тысячу миль в час, и, словно черный нож, отсекает ломти хлеба насущного - сегодня - от вечной ковриги Времени.
Время течет повсюду. Но дни и ночи - явления местного значения, они касаются лишь домоседов.

Если твердо решил, что будешь делать, главное - начать, тогда горы можно свернуть.

Мой самый сложный трюк состоял в том, чтобы в трех парах наручников освободиться под водой из мешка, обмотанного двадцатью футами цепи.
– Господи! И часто вам это удавалось? – охнул Джонни.
– Почти один раз, – ответил мистер Порокки.

В серебряной луковице Мироздания без устали крутятся зубчатые колесики часового механизма, тикают, отсчитывая секунды. Полночь не стоит на месте, она стремительно облетает планету, делая тысячу миль в час, и, словно черный нож, отсекает ломти хлеба насущного – сегодня – от вечной ковриги Времени.

Время течет повсюду. Но дни и ночи – явления местного значения, они касаются лишь домоседов. Перемещаясь достаточно быстро, можно обогнать стрелки часов…

Воскресные газеты порой пышно именуют такие погосты «наследием викторианской эпохи», хотя данное конкретное кладбище пресса своим вниманием не удостаивала: наследие за тридевять земель от Лондона — это не наследие.

Джонни открыл для себя кладбище, когда переехал к деду, на Третьем Этапе Трудных Времен, после фазы скандалов (очень неприятной) и периода Разумного Отношения К Ситуации (еще более неприятного; уж лучше скандалы).

— Молодчина, — одобрил Олдермен. — И газету не худо бы доставлять каждый день.
— Нет. — Мистер Порокки покачал головой. — Так трудно переворачивать страницы…
— Но мы должны быть в курсе событий, — возразила миссис Либерти. — Как знать, что за нашей спиной замышляют живые!
— Я… что-нибудь придумаю, — сказал Джонни. — Получше газеты.

Медаль за пребывание в зоне боевых действий тоже давали заслуженно. Иногда можно лишь присутствовать на месте событий, ничего больше.

Цитируя мистера Аттербери, поразительно, чего можно добиться добрым словом, особенно если в руках у тебя большая крепкая дубинка.

...врать всегда очень сложно.

...приличные люди не якшаются с покойниками. По ящику говорили, от таких разговорчиков до сатанизма — один шаг.