Цитаты из книги Мой Дагестан

В моих горах есть обычай - всадник не вскакивает в седло около порога сакли. Он должен вывести коня из аула. Наверно, это нужно, чтобы еще раз подумать о том, что он оставляет здесь и что ожидает его в пути.

Правило горцев: продай поле и дом, потеряй все имущество, но не продавай и не теряй в себе человека.

Глупцы, если даже не выпьют и капли вина, шумят и ссорятся, точно пьяные. Мудрецы, если даже и выпьют по большому кубку, беседуют тихо, мирно и трезво.

Один любит яблоки, другой любит орехи. С яблока во время еды срезают кожу, а орех приходится расколоть. Из арбуза и дыни надо вычистить семечки. Так и к разным книгам нужен разный подход. Нельзя подступаться со столовым ножом к ореху, для которого требуется колотушка. И нельзя подступаться с колотушкой к нежному, душистому яблоку.

...если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки. (слова Абуталиба)

Иногда говорят: со всех сторон гость красив, но все-таки самое красивое у гостя - спина.

Две вещи должен беречь горец: свою папаху и свое имя. Папаху сбережет тот, у кого под папахой есть голова. Имя сбережет тот, у кого в сердце огонь.

Ученый муж качает головой, Поэт грустит, писатель сожалеет, Что Каспий от черты береговой С годами отступает и мелеет.

Мне кажется порой, что это чушь, Что старый Каспий обмелеть не может Процесс мельчанья некоторых душ Меня гораздо более тревожит.

У горцев спросили: зачем вы строите свои аулы далеко, в труднодоступных горах? До вас почти невозможно добраться, да и опасно: эти тропинки над пропастями, эти горные осыпи и обвалы. Горцы ответили: «Хорошие друзья доберутся до нас и по плохим дорогам, пренебрегая опасностями, а плохие друзья нам не нужны».

Некоторые говорят не потому, что в голове теснятся важные мысли, но потому, что чешется кончик языка.

Из разговора на аульском годекане.
- Какое расстояние между правдой и ложью?
- Один вершок.
- Почему?
- Как раз один вершок от уха до глаза. То, что видел своими глазами, правда. То, что слышал ушами, - ложь.

Мой отец рассказал. Однажды приближенные спросили у великого Шамиля:
- Имам, скажите нам, почему вы запретили сочинять стихи и распевать их?
Шамиль ответил:
- Я хотел, чтобы остались поэтами только настоящие поэты. Ведь настоящие все равно будут сочинять стихи. А лжецы, лицемеры, именующие себя поэтами, конечно, испугаются моего запрета, смалодушничают и замолчат.

На драгоценный камень смотрят в оправе, на человека - в доме.

Сын горца, я с детства воспитан не хлипким:
Терпел я упреки, побои сносил.
Отец за проступки мои и ошибки
Не в шутку, бывало, мне уши крутил.

Мне, взрослому, время наносит удары
И уши мне крутит порой докрасна,
Как крутит играющий уши дутара,
Когда, ослабев, зафальшивит струна.

/ Перевод Н. Гребнева /

Отец говорил: если ты позволил сделать злу все, что оно хотело, и выпустил его из сакли на волю, что толку бить то место, где это зло сидело?

В молодости я совершил поступок, о котором мне тяжело вспоминать.
Меня потом много и долго ругали мои друзья, и это было для меня наказанием. Но главное мое наказание я ношу в себе самом, и уж никто никогда не накажет меня больше.

Кинжал, все время в ножнах спящий, - заржавеет.
Джигит, все время дома спящий, - зажиреет.

Надпись на кинжале

Никто не знает повадок твоего коня лучше, чем знаешь их ты сам.