Нетерпение сердца

Когда в окнах светло, мысли проясняются быстрее, чем в зловещем мраке, где рождаются привидения.

Наступило молчание. Все было сказано. Мы оба знали, что выхода нет.

Ибо непостижимым образом первое сознание человеческой природы влечёт за собой всё новые и новые открытия, и кто обрёл способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы и в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье, как бы на первый взгляд странно или безрассудно оно ни проявлялось.

Кого однажды жесткого ранила судьба, тот навсегда остаётся легко ранимым.

Тот, кто безнадёжно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но источник; если влюблённый не может совладать со своими чувствами, он, по крайней мере, знант, что страдает по собственной вине.

Кого однажды жестоко ранила судьба,тот навсегда остается легко ранинимым.

А когда в окнах светло, мысли проясняются быстрее, чем в зловещем мраке, где рождаются приведения.

"Ибо кто имеет, тому дано будет" - каждый писатель может с легким
сердцем признать справедливость этих слов из Книги Мудрости, применив их к
себе: кто много рассказывал, тому многое расскажется.

Какое счастье – только теперь я это поняла – думать без страха, какое счастье – ощущать все так, как ощущает здоровый человек, – и вам, вам одному я обязана этим

Я уже говорил вам, что Кекешфальва поведал мне всю историю в самую тяжелую ночь его жизни, в ночь, когда умерла его жена, то есть в такую минуту, которая бывает в жизни человека, пожалуй, два или три раза, - в минуту, когда даже самый скрытный испытывает потребность обнажить свою душу перед другим человеческим существом, как перед богом.

...сострадание - это палка о двух концах: тому, кто не умеет с ним справиться, лучше не открывать ему доступ в сердце.

Кого однажды жестоко ранила судьба, тот навсегда останется легкоранимым.

Ничто так не далеко от истины, как слишком укоренившееся мнение, будто писатель только и делает, что сочиняет всевозможные истории и происшествия, снова и снова черпая их из неиссякаемого источника собственной фантазии.

Cлабые натуры почти никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то, что со стороны выглядит как проявление силы и решительности

Дело в том, что у врача, именно потому, что он врач, совесть редко бывает чиста. Мы знаем, как мало нам удается помочь на самом деле.

Не всегда следует принимать желаемое за действительное.

Наши решения в гораздо большей степени зависят от среды и обстоятельств, чем мы сами склонны в том себе признаваться, а наш образ мыслей в значительной мере лишь воспроизводит ранее воспринятые впечатления и влияния.

Ограниченный человек, облеченный властью, всегда невыносим.