История Средних веков

Разногласия в толковании учения Мухаммеда привели к расколу мусульман на два религиозно-политических течения. Одно из них — сунниты (от «сунна» — сборник изречений Пророка), утверждали, что их руководители выражают мнение всей общины правоверных. Второе течение — шииты (от араб, «ши'а» — «группа»), сторонники Али, двоюродного брата и зятя Мухаммеда, — заявляли, что в роду пророка существует особая наследственная благодать, обеспечивающая права Али и его потомства на престол и верное толкование Корана.

Однако не одни книги, но и предметы домашнего обихода, одежда, утварь, оружие, орудия труда, сохранившиеся до наших дней, несут на себе отпечаток особого отношения к труду, при котором любое изделие ремесленника должно было не просто выполнять полезную функцию, но и радовать глаз. Средневековый ремесленник как бы сотрудничает с Богом-Творцом в создании и украшении земного мира.
Средневековье — эпоха, в которой производство и творчество еще не были, как впоследствии, обособлены одно от другого. Дело в том, что в Новое время, при господстве массового производства, работник производит для рынка и никак не связан с покупателем, тогда как в Средние века ремесленный мастер либо работал на заказ для определенного потребителя, либо для местного ограниченного рынка.

Географические пределы средневекового мира — это Западная и Центральная Европа. Если античная история концентрировалась главным образом в районе Средиземноморья, то арена развертывания средневековой истории была шире — она охватывала большую часть европейского континента. Здесь жили разные народы, с собственными языками и обычаями, но вместе с тем объединенные одной религией — западным христианством или католицизмом, единой церковью, возглавляемой римским епископом — папой, и единым языком образованности и богослужения — латынью. Однако при изучении истории латинской Европы в Средние века приходится изучать и историю Восточно-Римской империи (Византии) и арабско-мусульманского мира, которые постоянно тесно взаимодействовали с Западом.

Народная вера в существование ведьм и их способность оказывать воздействие на природу и человека не была связана с христианством, — она встречается в разных частях света. Но когда эта вера была принята церковью, она изменила свой характер, сделавшись несравненно более мрачной и угрожающей обществу. Отныне она была подчинена идее о всемогуществе дьявола. Охота на ведьм в XVI—XVII вв. нанесла народному христианству жестокий, в значительной степени сокрушительный удар. Многие народные праздники были отменены. Протестантская церковь отказалась от культа святых, тем самым отняв у народа и его традиционных заступников- покровителей и значительную часть нерабочих дней (труд в день святого считался его оскорблением). Граница между временем, отведенным труду, и временем отдыха и праздника была проведена более четко, чем прежде, и труду было отведено больше времени. Умеренность, дисциплина, целеустремленность, сдержанность в проявлении чувств и во всем поведении и прежде всего бережливость — качества, особенно важные для нарождающейся буржуазии, — отныне воспитываются в народе вместо безудержных проявлений веселья, гнева или горя, нерасчетливой расточительности и невнимания ко времени. Психология жителей Западной Европы начинает изменяться.

Начиная с ХIII—XIV вв. в ряде стран Запада происходят судебные процессы над бессловесными тварями. Если домашнее животное убило или нанесло увечье человеку, его можно было подвергнуть аресту и привлечь к судебной ответственности, точно так же, как судили человека, обладающего разумом и свободой воли. Если звери, птицы или насекомые наносили ущерб крестьянским посевам, их вызывали в суд, назначали обвинителя и защитника и выносили приговор. Если эти твари не повиновались и не оставляли в покое урожай или посевы, сельский священник подвергал их анафеме, как это делалось в отношении тяжких грешников и еретиков. Судебные процессы над животными, птицами и насекомыми получили значительное распространение и практиковались на протяжении нескольких столетии.
Проще всего подивиться «дикости» средневековых людей и свысока осудить их невежество и неразумие. Однако историк должен не осуждать, а постараться понять логику поведения людей, живших в другую эпоху. Вдумываясь в подобные явления, можно заметить, что с точки зрения этих людей решающим было не то, что человек, в отличие от всех остальных тварей, обладает разумом и волей, а то, что мир строится на праве, и что этому принципу подчинены все Божьи творения, а не один только человек. Поэтому правосудие должно распространяться и на бессловесные живые существа, и они должны нести судебную ответственность за свои поступки. Справедливость, управляющая миром, требует, чтобы виновный в ее нарушении понес наказание.

В 1540 г. бывший рыцарь, испанец Игнатий Лойола (1491—1556) основал монашеский орден «Воинство Иисуса Христа», иначе — орден иезуитов (от лат. Jesus — Иисус). Члены его к трем обычным монашеским обетам — бедности, безбрачия и послушания — добавили четвертый — беспрекословное подчинение папе. Орден был построен на началах строжайшей дисциплины. Во главе стоял генерал ордена с неограниченными полномочиями, рядом с генералом был верховный (генеральный) капитул из высших сановников ордена, которые следили за самим генералом. Иезуиты делились на много ступеней, низшей из которых были «мирские братья», часто тайные, остававшиеся в миру, но выполнявшие указания орденских руководителей. Основным принципом организации было беспрекословное подчинение низших высшим и абсолютный контроль высших над низшими. Иезуиты должны были отречься от семьи, родных и близких, отечества и служить только ордену, выполняя любые распоряжения начальства, не спрашивая ни о смысле их, ни о нравственной оправданности. Они должны были быть «подобны трупу» в руках начальствующих — так это было сформулировано в уставе. Руководство ордена должно было знать все обо всех, иезуит низших степеней не мог иметь никаких тайн от собратьев высшей степени, он должен был сообщать не только о действиях, но и о намерениях своих собратьев и других людей. Нравственным принципом иезуитов было: «К вящей славе Господней». Это значило, что любые действия морально оправданы, если служат к возвеличению Господа, т.е., по мнению ордена, к укреплению папства и, в конечном счете, к выгоде самого ордена. Любые грехи, совершенные по приказу, таковыми не считаются и могут послужить спасению.

Согласно Кальвину, души людей от века, еще до сотворения мира, предопределены либо к вечному спасению, либо к вечной погибели. Никто не может достоверно знать собственного предопределения. Тем не менее, в ходе своей жизни человек может получить знак от Бога, намек на то, что ему суждено.
Если он преуспевает в своих земных делах, то это можно истолковать как указание на его избранность; если же ему не везет в его предприятиях, то нужно удвоить усилия: может быть, придет успех. Следовательно, горожанину, купцу, предпринимателю (центром деятельности Кальвина была Женева, город, в котором были достаточно развиты товарно-денежные отношения) нужно было неустанно трудиться — но, собственно, как они воображали, не ради наживы самой по себе, а ради высшей цели, ради того, чтобы получить уверенность в том, что они избранники Божьи. И даже тот, кому упорно не везло, должен был усердствовать, чтобы и в последний момент жизни не впасть в отчаяние и не потерять надежду на спасение.
Мы видим, что учение Кальвина о предопределении одновременно охватывало как религиозную жизнь человека, так и его практическое поведение. Это учение придавало высший смысл деятельности первых буржуа Европы.