Избранное

Он не был твердокаменным героем, он был человеком, за это я и любил его.

Многим ученикам он нравился: на его уроках хоть спи – все равно свой балл получишь.

Это сочли бесцеремонным вмешательством. А он по своей наивности потребовал решить голосованием

Но в школе, как и вообще в жизни, не бывает, чтобы все всё понимали.

Во всех наших маленьких школьных бедах, казавшихся нам огромными и непоправимыми, наставник Хуан первым приходил утешать нас, даже если ничем не мог помочь. Когда же это было в его силах, он первым делом помогал, а потом уже приходил утешать.

Мы видели в нем скорее товарища, чем учителя, его волнение, усердие, пот на лбу и бесконечные вздохи – все это роднило его с нами.

Одно дело человеческие чувства, совсем другое – школьные правила, и тут уж ничего не поделаешь.

Ради этого стоило отложить дела, хотя, говоря откровенно, кто не надеется за три дня в Пекине переделать уйму дел?

Дождь идет для всех: для богатых и бедных, для праведников и злодеев, но одним он приносит богатство и радость, другим – смерть и горе, ибо изливается на землю, лишенную справедливости.

На Марсе больше двадцати стран, у каждой свое политическое направление, своя история. А мы случайно узнаем о какой-нибудь стране и поднимаем у себя шумиху. Потом услышим, что в другой стране произошла реформа – снова не обходимся без шумихи. В результате другие страны действительно проводят реформы, а мы – нет. Особенность наша в том, что чем больше мы шумим, тем хуже нам живется.