Цитаты из книги Веселый камертон

Во время концерта одного известного певца Марк Твен, смеясь, шепнул что-то своей соседке. Войдя после концерта в артистическую уборную с тем, чтобы поздравить певца, он увидел его перекошенное от злости лицо. — Милостивый государь, — сдерживая ярость, обратился певец к писателю, — вы скверно воспитаны. Я никогда не позволяю себе смеяться, читая ваши рассказы!

Однажды Иоганн Штраус, будучи уже известным композитором, встретил в Вене старого товарища, с которым двадцать лет назад сидел за школьной партой. — Ах, Иоганн, как я рад! А чем ты все эти годы, собственно говоря, занимался, а?

Однажды к директору Миланской консерватории явился юноша и попросил проэкзаменовать его. На вступительном экзамене он играл на рояле, показывал свои сочинения. Через несколько дней он получил ответ: "Оставьте мысль о консерватории и найдите учителя среди городских музыкантов". Через несколько десятков лет Миланская консерватория добивалась чести носить имя некогда отвергнутого ею музыканта. Это имя — Джузеппе Верди.

В 1855 году Вагнер выступил в Лондоне как дирижер, исполнив две симфонии Бетховена на память. Публика встретила его сдержанно, так как дирижирование на память было в то время еще непривычным для слушателей. На следующем концерте Вагнер имел перед собой партитуру, и публика наградила его продолжительными аплодисментами. Однако, когда Вагнер покинул эстраду, многие могли заметить, что на пульте стояла… партитура "Севильского цирюльника" Россини и к тому же перевернутая "вверх ногами".”

— Маэстро, — спросила как-то начинающая пианистка у Листа, — правда ли, что пианистом нужно родиться? Лист улыбнулся: — Сущая правда, сударыня, — не родившись, невозможно играть на рояле.

Сидя в парке своего родного города Цвиккау, Шуман насвистывал мелодию из "Карнавала". — Послушайте, — возмущенно сказал ему сосед по скамейке. — Ведь это же мотив из "Карнавала" нашего высокочтимого Роберта Шумана. Если вы не знаете, как у него звучит эта мелодия, то и не свистите… Ваш свист действует мне на нервы!

Французский композитор Даниель Обер, автор опер "Немая из Портичи" и "Фра-Дьяволо", сказал как-то Рихарду Вагнеру: — Прошло около тридцати лет, прежде чем я убедился, что совершенно лишен музыкального дарования. Удивленный Вагнер спросил: — И после этого вы перестали писать музыку? — Нет, — ответил с усмешкой Обер, — ведь тогда я был уже знаменит.

Один немецкий композитор, поклонник Бетховена, закончив последнюю страницу своего переложения "Фиделио" для фортепьяно, сделал в конце приписку: "Окончил с божьей помощью". Рукопись попала к Бетховену, который внес кое-какие исправления и вернул ее. Просматривая пометки Бетховена, автор переложения увидел рядом со своей припиской следующее замечание: "Смертный, надейся на собственные силы!”

К старому венскому капельмейстеру явился молодой человек и, протянув конверт с рекомендательным письмом от своего первого учителя музыки, застенчиво попросил обучить его контрапункту. Распечатав конверт, капельмейстер прочитал: "Податель сего пустой фантазер, который помешался на том, что может сделать переворот в музыке. У него вовсе нет таланта, и он, конечно, за всю свою жизнь не сочинит ничего порядочного. Имя его Йозеф Гайдн".

Когда Рамо лежал на смертном одре, его посетил духовник, старавшийся наставить старого безбожника на путь праведный. Насмешник, которого и перед смертью не покинуло чувство юмора, прошептал, обращаясь к священнику: — Какого черта вы мне там напеваете? У вас голос фальшивый.

Один юноша спросил Моцарта, как писать симфонии. — Вы еще слишком молоды. Почему бы вам не начать с баллад? — сказал композитор. Юноша возразил: — Но ведь вы же начали писать симфонии, когда вам еще не исполнилось десяти лет! — Да, — ответил Моцарт, — но я никого не расспрашивал, как их следует писать!