Пролог

– Что такое значит иметь доверие к человеку? – То, что вам нет надобности понимать его поступка, чтобы знать: он не поступает дурно. Например, почему я говорю с вами? – Не понимаете, наверное не понимаете, натурально, вам кажется это очень странно. Не понимаете, согласен. Но знаете, что я не имею в мыслях никакого коварства. Так или нет? – Знаете это? – Ну, и не ошибаетесь, разумеется. Потому что я не дурной человек. Можете ли вы забыть это, при каких бы то ни было недоразумениях с вашей стороны? – Не можете. По необходимости, всегда будет вам думаться:"Я не понимаю, почему Алексей Иваныч поступает так; но тут не должно быть ничего дурного". – Так или нет?

– Кто из нас не ребячился, Нивельзин? – И я влюблялась, в старину. Поэтому я знаю, что это вздор, которому не следует придавать важности. – Это хорошо для балов, для танцев: о чем было бы говорить? – Пока не о чем думать, и возвратившись с балу, можно думать, – и думаешь, бывало, Нивельзин: "Ах, я влюблена в него!" – Потом, я не спорю, это может иногда обращаться в серьезную любовь, – венчаются, – или, если женщина уже замужем, начинаются измены, ссоры, ужасы. Но это когда женщина и без того дурно жила с мужем. А когда вы расположены и к мужу и к жене, – помилуйте, долго ли продержится у вас в голове влюбленность? – Очень скоро вы будете видеть во мне добрую, простую женщину, которая ото всей души расположена к вам.

Пока он был юношею, не мог играть роль в свете, он кутил с теми женщинами, которые продают себя прямо за деньги. Он вошел в свет и увлекся другими, более грациозными: этих надобно было покупать, затмевая соперников светским блеском, точно так же бросая деньги, только не прямо в руки им, а на лошадей, на всяческие безрассудства для потехи им: - а прямо, им самим, вместо денег надобно было давать лесть, - и они отдавались так же легко и с таким же сердечным влечением, как те, обыкновенные продажные женщины…

До недавнего времени он был пошлым человеком. Единственное хорошее, что было в нем, - он любил науку. Но какую? - отвлеченную, которая могла развить ум, доставить ученую репутацию, - только; она не облагораживала его сердца, и его образ мыслей оставался мелочен, мертв, гадок. Он не думал о народе, не думал о счастии людей. Отечество было для него - официальный механизм, со своею мишурною стройностью, славою. Этому отечеству он служил, и воображал, что исполняет весь долг гражданина, стараясь помогать увеличению силы механизма, который давит народ. Он усердно служил этому чудовищу своими знаниями - и затем считал себя вправе не думать ни о чем, кроме грубых наслаждений. В своем поместье видел он источник средств для покупки наслаждений, в женщинах - торговок, продающих наслаждение собою.