Сибирские очерки и рассказы

Предстоящее удовольствие заглушало укоры совести

И при первом же взгляде на старого Тойона Макар узнал, что это тот самый старик, которого он видел нарисованным в церкви. Только тут с ним не было сына; Макар подумал, что, вероятно, последний ушел по хозяйству.

Вот он оглядел всю свою горькую жизнь. Как мог он до сих пор выносить это ужасное бремя? Он нёс его потому, что впереди всё ещё маячила — звёздочкой в тумане — надежда. Он жив, стало быть может, должен ещё испытать лучшую долю… Теперь он стоял у конца, и надежда угасла…

Только и видел хорошего до восемнадцати лет. Ладненько тогда жил, пока родителей слушал. Перестал слушаться – и жизнь моя кончилась.

Для других это – посельщик, может быть, вор или убийца, но для мальчишки он – отец, и больше ничего. Ребенок по-прежнему ждет от него отцовской ласки, привета и наставления в жизни. И так или иначе, он найдет все это… Каковы только будут эти наставления?..

Острог — мне батюшка, а тайга — моя матушка.

Слушай, что я тебе скажу, да помни: без греха один бог, а человек по естеству грешен и спасается покаянием. А покаяние по грехе, а грех на миру. Не согрешишь – и не покаешься, а не покаешься – не спасешься. Понял ли?

Это было самое опасное место, прославленное многочисленными подвигами рыцарей сибирской ночи.

Правда, он клялся и божился, что не пропьёт этих денег сегодня, а сам намеревался это сделать немедленно. Но что за дело? Предстоящее удовольствие заглушало укоры совести.

Он жив, стало быть, может, должен еще испытать лучшую долю.