Три австралийские повести

Если хотите писать книги, сказал он, надо, чтобы вы умели чувствовать боль. Когда вы плачете, вы плачете о ком-то другом. Когда смеетесь - смеетесь над самим собой. Когда поступаете жестоко - это вы свою жизнь коверкаете.

Пусть я сгорю, я не могу иначе. Лучше я буду лить слезы по бедному кролику, чем уничтожать тысячи египтян только за то, что они поклонялись другому божеству. Что здешним ребятам жалеть кролика, если вы им говорите: все есть дело рук божьих. Просто, я думаю, есть такие ребята, как я, и есть такие, как они. Они тоже не могут иначе, они принимают все как должное и живут открыто, душой нараспашку, на солнце. Но если кто-то живет на солнце, то кто-то должен жить и в тени.

Джош старался не вести себя как жалкий самонадеянный трус, хотя это и было довольно затруднительно, потому что, если на самом деле ты жалкий трус, с этим ничего не поделаешь и притворяться бесполезно.

"Твои мысли и чувства принадлежат тебе одному, милый, - так объясняла мама. - Если ты делишься ими со мной, ты мне оказываешь честь, но делать это ты вовсе не обязан. А если держишь про себя - твое право. Это твоя жизнь, твое личное. У меня тоже есть свое личное, чем я ни с кем не хочу делиться".

В этих местах нельзя расхаживать, задрав нос в небеса. Здесь живут коровы.

В минуты праздности или радости ему нравилось думать, что бытие - и есть молитва, но это не помогало в моменты вины или отчаяния.

Два молчания, знаете ли, могут в конце концов глубоко ранить друг друга.

Понимаешь, война сближает людей.
Какаду. П.Уайт

Отец встревожился: вдруг сын чокнулся? Или того хуже... художник?
Какаду. П.Уайт