Цитаты из книги Рембрандт

Чем выше взлет, тем удачнее творение.

Счастье делает человека молчаливым и сосредоточенным.

Имя Сваммердама уже приобрело некоторую известность. Никто до него не умел расчленять таких микроскопических насекомых. Он настоящий ученый.

Ян Сваммердам слишком много занимался анатомией и слишком долго изучал одних только насекомых, чтобы знать людей. Пробелы в знании окружающего мира и в первую очередь женской психологии огорчали и обескураживали его.

В 1660 году скончался Говерт Флинк, один из старейших учеников Рембрандта. Незадолго до того хозяева города Амстердама заказали ему грандиозное полотно, воспроизводящее заговор Юлия Цивилиса.(...).  Умирая, он сказал одному из своих друзей: «Единственный, кто может достойно выполнить порученный мне заказ, это — Рембрандт».

Не раз вспоминал он тяжелые зимние месяцы, смерть Сегерса, погибшего от голода. Бедность и старость казались Рембрандту самыми ужасными несчастьями, какие могут выпасть на долю человека.

Скрытая враждебность, питаемая завистью, в течение многих лет таилась в сердцах, точно незримый заговор... Клевета вокруг него ширилась и росла.

При хорошем воображении не трудно пустить пыль в глаза рассказами о своих путешествиях или каких-нибудь приключениях.

Счастье никогда не бывает постоянным.

- Война не за горами. Мореплаватели уже чуют порох в воздухе. Наш золотой век миновал. Вондель умирает. А кто придет ему на смену?.. Вондель и твой отец, Корнелия, — последние великие люди нынешнего века.

Судьба играет человеком, но что-нибудь случится — и уж кажется, что иначе и быть не могло.

Впавший в детство, одряхлевший Рембрандт, едва сознававший, что вокруг него происходит, создал извечные образы невесты и жениха — такие, какими они живут в мечтах тысяч мужчин и женщин.

Великий художник часами мог беседовать с Сваммердамом о его научной работе. Рембрандт проявлял страстный интерес к миру чудес, открывавшемуся под микроскопом. Обсуждали они и картину Дюрера «На лужайке», приводившую Сваммердама в восторг, хотя на ней не было ничего, кроме травы.

Титус вспоминал Баруха (д’Эспинозу) тогда 15-летнего черноволосого замкнутого мальчика; стоило кому-нибудь из учителей похвалить христианские благодати, как глаза его вспыхивали фанатическим огнем.

Когда Ян Сваммердам и Титус наговорились, рассказывая друг другу о себе, солнце уже стояло в зените.  Сваммердам, оказывается, изучал анатомию у Тульпа и Блазиуса. Часть своего времени он отдавал поискам всякой живой мелюзги... Их он изучал и описывал.

Вселенная — вот оно единственное великое чудо.

Рембрандт в восторге от успехов юного де Гельдера. Ему кажется, что у него еще никогда не было таких учеников. Радостное удовлетворение согревает глубоко осчастливленное сердце.

Может ли он поверить в закат своего гения? Может ли он признать себя побежденным — теперь, когда все от него отвернулись и в 55 лет он остался один-одинешенек, без друзей, без покровителей, никем не понятый.

Жизнь Рембрандта всегда была очень бурной и полной. Он забрался слишком высоко, стремясь с самого неба сорвать плоды прекрасного. И рухнул с высоты на мрачную и гнусную землю; его завистники ныне празднуют свою победу.