Цитаты из книги Дженни Герхардт

Ей [Дженни] нечем было было оправдываться и не на что жаловаться. Если уж кто и виноват, так именно она. Беда, в которую попал сам Басс и вовлек семью, и самопожертвование Дженни - все было забыто.

"Плохо дело, — думал он, — плохо дело". Но жизни своей он не изменил.

Случайное отклонение от устоев и обычаев данного общества не обязательно есть грех. Ни одно несчастное существо, нарушившее по вине случая установленный людьми порядок, нельзя винить в той безмерной низости, какую неумолимо приписывает ему мнение света.

Всегда так трудно когда приходится говорить неправду.

We may still tremble, the fear of doing wretchedly may linger, but we grow. Flashes of inspiration come to guide the soul. In nature there is no outside. When we are cast from a group or a condition we have still the companionship of all that is. Nature is not ungenerous. Its winds and stars are fellows with you. Let the soul be but gentle and receptive - not in set phrases, perhaps, but as a feeling, a comfort, which, after all, is the last essence of knowledge. In the universe peace is wisdom.

Ведь жизнь, в большинстве своих проявлений, всего только глупая комедия.

Занять видное место в деловом мире обычно удается лишь человеку одной идеи, твердо убежденному, что само провидение уготовило ему блестящую карьеру на то или ином избранном им поприще.

Всякая слабость, даже признак слабости, отпугивает людей. Они бессознательно сторонятся неудачников, избегают их, стовно опасаясь заразы.

В повседневные представления человека должно бы прочнее войти то, чему учит философия, к чему приходит биология: в природе нет низменных процессов, нет противоестественных состояний.

В отношении между мужчиной и женщиной, которые мы наблюдаем с таким горячим интересом, надеясь найти в них какую-то разгадку тайны бытия, самым и трудными и тягостными бывают минуты, когда взаимная привязанность приносятся в жертву внешним обстоятельствам, столь далеким от красоты и силы самого чувства.

Некоторые законы матери-природы, великой и мудрой созидательной силы, творящей свое дело во тьме и в тиши, иным ничтожеством, также созданным ею, кажутся весьма низменными.

Одна — рафинированная, сочувствующая, философичная, обученная всем тонкостям благородного общества, способная удовлетворить и оправдать любое свое желание; другая - естественная, сочувствующая, эмоциональная,

ничему не обученная в плане благородного общества, но умеющая чувствовать красоту жизни и милые частности человеческих отношений, что, безусловно, дела-ло ее исключительной женщиной.

Она принадлежала к миру мечтателей, которыс растут медленно и приходят к истинному пониманию сути вещей лишь спустя длительное время.

Допустим, она поступила неправильно – в определенном масштабе это, может статься, и важно, но перед суммой цивилизаций, перед суммой могущественных сил, какое все это имеет значение? Еще немного, и все они умрут: и она, и Лестер, и все остальные. Разве имеет значение что-то, кроме доброты – кроме доброго сердца? Есть ли хоть что-то еще настоящее?

Когда же пришлось мыть великолепную лестницу и чистить медные прутья и решетки, обеим понадобилось призвать на помощь все свое мужество: матери - чтобы преодолеть робость, дочери — чтобы побороть стыд.