Цитаты из книги Возвращение

Здесь я пользуясь обстоятельствами, чтобы объявить истинное положение; перегибы при коллективизации не были сплошным явлением, были места, свободные от головокружительную ошибок, и там линия партии не прерывалась и не заезжала в кривой уклон. Но, к сожалению, таких мест было не слишком много. В чем же причина такого бесперебойного проведения генеральной линии? По-моему, в самостоятельно размышляющей голове Кондрова. Многих директив района он просто не выполнял.

Макар [...] изобретал всякие вещи, но души не касался, а это оказалось для здешнего народа главным изобретением...

Макар увидел несколько новых чистоплотных домов и остался доволен советской властью. «Ничего себе властишка! — оценил Макар. — Только надо, чтобы она не избаловалась, потому что она наша!»

Что мне делать в жизни, чтоб я себе и другим был нужен?

Я чувствовала, что пропадаю без тебя, мне нужно было - пусть кто-нибудь будет со мной, я измучилась вся, и сердце мое темное стало, я детей своих уже не могла любить, а для них, ты знаешь, я все стерплю, для них я и костей не пожалею!

Единственное, что могло утешить и развлечь сердце человека, было сердце другого человека.

Он был живым доказательством, что глупость есть лишь преходящее социальное условие.

Все его называли Пашкой, потому что он был глуп, как грунт или малолетний.

Позже Упоев спрашивал у меня о происхождении человека: его в избе-читальне тоже однажды спросили об этом, а он точно не знал и сказал только, что, наверно, в самом начале человечества был актив, который и организовал людей из животных.

В общем же Упоев был почти что счастлив, если не считать выговора от Окрзу, который он получил за посев крапивы на десяти гектарах. И то он был не виноват, так как прочел в газете лозунг: «Даешь крапиву на фронт социалистического строительства!» — и начал размножать этот предмет для отправки его за границу целыми эшелонами. Упоев радостно думал, что вопрос стоит о крапивочной порке капиталистов руками заграничных, маловооруженных товарищей.

Постепенно Упоева допустили к Владимиру Ильичу. Маленький человек сидел за столом, выставив вперед большую голову, похожую на смертоносное ядро для буржуазии. — Чего, товарищ? — спросил Ленин. — Говорите мне, как умеете, и буду вас слушать и делать другое дело — я так могу. Упоев, увидев Ленина, заскрипел зубами от радости и, не сдержавшись, закапал слезами вниз.

— При нем, говорят, и дети в яслях не плачут. — А что же они делают? — Кто ее знает! Наверно, сознавать начинают. — Вот крест-то нам господь послал! От него, как от бабы, и отвязаться нельзя. — Даже странно! — почти научно выразился какой-то единоличный малый.

Советская юность не знает причин для избежания труда, разве что лишь когда переутомится или влюбится.