К. А. Тренев. Избранные произведения в 2 томах (комплект)

Чир. За душой, Федя, ангелы присылаются.
Швандя. Я богу то же говорил. «Нет, говорит, матрос вернее». Бери его, ребята.

Занесены руки над головами. Слетит первой та голова, что оглянулась.

Дурно одетая женщина не может быть умной.

Панова. Вами Дунька сейчас интересовалась. Жулик, говорит, и чей-то сын.
Елисатов. Все мы сыны России, Павла Петровна!
Панова. Нет, она несколько иначе вашу генеалогию выводит.
Елисатов. Я её отсюда выведу! В какую дверь она вышла?
Панова показывает.
Я её найду! (Уходит в противоположную дверь.)

Елисатов. Горлинка, я сам себе на одну секунду не верю.
Дунька. Так честное ж слово!
Елисатов. Честней моих слов, как известно, нет, а я даже им не верю.

Ой, может, и брешете, а против образованности слов чисто не могу выстоять...

Елисатов. Какие взяты меры успокоения?
Малинин. Решительные и срочные, оперируя в рамках сожжения деревень и экзекуции. Впрочем, это не для печати. В печати же прошу отметить, что в трудном двухнедельном походе весь отряд, от командира до последнего солдата, был выше похвал. Все одинаково одушевлены были готовностью пойти за веру — на крест, за царя — на плаху, за отечество — на штык.

Швандя. Я? Упольне! Боле некуды! С Марксой, как примерно с тобой.
Пикалов. Чего ж он?
Швандя. Ничего старичок.
Пикалов. Ко дворам скоро ль отпустит?
Швандя. Покель, говорит, весь капитал не прикончу.
Пикалов. Мать честная!
Швандя. Сперва, говорит, расейский капитал расшибу, посля на заграничный гребнусь.

Панова. Маркс давно умер.
Швандя. Умер? Это уж вы бросьте! Кто же, по-вашему, теперь мировым пролетариатом командует?

Приближается музыка. Швандя высоко вверху закрепляет красное знамя.

Кошкин. Крепи, Швандя!
Швандя. Креплю! В мировом масштабе!