Цитаты из книги Guards! Guards!

Когда отправляешься на Обход и кричишь Двенадцать Часов, И Все Спокойно, а дракон тем временем сжигает какую-нибудь улицу, то чувствуешь себя как-то неуютно, словно Неправду Говоришь.

– Вот это да… – тихо произнес Муть. – ВЕСЬМА И ВЕСЬМА НЕОБЫЧНО, ТЫ ПРАВ. – Ты тоже видел? Что это было? – Муть поднял взгляд на темную фигуру, выплывающую из теней. – А кстати, ты кто такой? – подозрительно осведомился он. – УГАДАЙ, – ответил голос.

The sergeant was also pretty sure that unless they came up with something about this dragon very soon then the Patrician was going to be unhappy. And when the Patrician was unhappy, he became very democratic. He found intricate and painful ways of spreading that unhappiness as far as possible. Responsibility, the sergeant thought, was a terrible thing. So was being horribly tortured. As far as he could see, the two facts were rapidly heading toward one another.

Ваймс издал горлом животный — млекопитающе-животный — звук и пустился бежать по опустевшим улицам.

Внезапно бунтующий против дракона горожанин оказался самым одиноким человеком на всем Плоском мире. — Понятненько, — спокойно сказал он.

Словно загипнотизированный, капитан Ваймс перевернул несколько страниц. Они открывали дверь в другой мир, мир изрядно озадачивающих проблем. Застревание в горле. Беспорядочное спаривание. Сухое легкое. Вертячка, рвота, слезотечение, камни. Поразительно, как такое нежное существо, как дракон, вообще доживает до своего второго рассвета, заключил капитан Ваймс по прочтении нескольких страниц. Даже простую прогулку по комнате следует рассматривать, как биологическую победу.

Рубаха оказалась из шерсти овцепикских овец, она воплощала в себе всю мягкость и шелковистость щетины матерого борова. Это было одно из тех самых легендарных гномьих шерстяных облачений, которые в критических случаях способны заменить надежную дверь.

Если что-то не получается, то прими это, и сделай вид, что так все и задумывалось.

Относительно возраста капрала трудно что-то было сказать. Но судя по его цинизму и общей усталости от мира, ему было не менее семи тысяч лет.

Парадная дверь раскачивалась на петлях, впуская внутрь обычный, плохо воспитанный ветер, который шатался по покинутым комнатам, совал повсюду нос и выискивал пыль на мебели.

Последние крысы самоуверенности [...] стремительно покинули корабль его мужества.

- Фактически они всеядны, - успокоила его госпожа Овнец. - Едят все, кроме металла и вулканических пород. Когда твоя эволюция протекает в болоте, не очень-то повыпендриваешься.

...но крупномасштабная система медицинской помощи отсутствовала, так что люди умирали сами по себе, без помощи докторов.

Разумеется, у всякой игры должны быть правила. Это всем известно. И людям ничего не остается, кроме как надеяться, что боги эти правила тоже знают.

Сержант Колон прочистил горло. Затем поправил грудные латы. Латы были из тех, на которых красуется выпуклый рельеф поразительно впечатляющих грудных мускулов. Грудь и живот сержанта умещались в латах неплохо – примерно, как желе в формочке.

Если сказать людям, мол, что вы выбираете: или у вас дом сожгут, или какую-то девушку съедят, которую вы, может, никогда и в глаза не видели, – знаешь, тут-то люди и призадумаются. Человеческая природа, ничего не попишешь.

Странное это ощущение – видеть собственные бренные останки.

Король гномов принял это сообщение с воистину королевским спокойствием. Очередные человеческие выкрутасы – король, он и есть король, как еще назвать человека, который всем распоряжается? Люди вечно что-нибудь придумают.

Разделение труда, вот как они это называют, — поддержал брат Штукатур. — Мы вроде как договорились. Я, например, не должен соваться во всякие таинственные переплетения причинности, а они не будут штукатурить

Общее впечатление было умопомрачительным, такое же мог бы произвести глобус с изображением рая.