В морях и странствиях

Историю, известно, делают люди, и всё же испытываешь наивное удивление, прослеживая, как тонкая нить человеческой жизни вплетается в пряжу истории.

Политика, как и история, весьма ироническая дама. Она раскладывает свои пасьянсы.

«Золотой век» царскосельского лицея минул. Император оставил кокетливый либерализм времен своей молодости. В стране военных поселений странно выглядел «склад запрещенной литературы» - вольнолюбивый лицей, чуждый «фрунта» и «шагистики».

Пейзажи многое говорят сердцу, но утаивают муки пейзажиста. «Пейзажи» картографические молчат об усилиях картографов.

Офицеры обнялись. Не потому, что так уж были привязаны, этого, правду молвить, не почувствуешь ни из писем Матюшкина, ни из записок Врангеля, а потому, должно быть, что даль сближает: в богом забытом уголке были у них общие воспоминания и общие интересы.

Матюшкин действует стремительно. Он бранится, кричит, стращает. Его пробовали задобрить подарками. Он велел казаку гнать «данайцев» в три шеи. Кто такие эти данайцы, некогда осаждавшие Трою, казак знать не знал, но что такое «гнать в три шеи» хорошо знал, а ещё лучше исполнял.

Квартира Энгельгардта в Царском Селе была Матюшкину отчим домом. Там он провёл не один час. Энгельгардт увлекался географией, собирал коллекцию русских пейзажей, был коротко знаком с мореплавателями, Крузенштерн слыл его добрым приятелем. Он много читал, много знал, был в курсе всех новшеств, связанных с дальними вояжами. Внимание Матюшкина ему нравилось. Юноша, наделённый умом и воображением, слушал его, широко открыв глаза

Известна так называемая «матюшкинская тетрадь». Сохранилась, правда, только её вторая часть. В ней характерным для Матюшкина угловатым почерком переписаны произведения лицейских стихотворцев. Пушкину принадлежит «Красавице, которая нюхала табак», «Послание к Наталье», «Князю А.М. Горчакову», «Друзьям» и другие. В ту же тетрадь Матюшкин переписал пророческое стихотворение Дельвига на смерть Державина: автор предрекал семнадцатилетнему Пушкину лавры великого поэта

В лицее увлекались сочинительством, «изданием» рукописных журналов: «Пловцы», «Вестник», «Неопытное перо», «Лицейский мудрец»

В комнате Матюшкина допоздна горел свет. Он читал до тех пор, пока дежурный дядька, бранясь, не задувал свечу. Над дверью кельи висела дощечка: «№12 Федор Матюшкин». За стеной жил Иван Пущин, а через комнату, над такой же дверью висела другая дощечка: «№14 Александр Пушкин». И эту дверь толкал дядька, и в этой комнате видел он склонённую голову: Пушкина терзали порывы вдохновения

Несмотря на разительную несхожесть характеров, будущего великого поэта и будущего мореплавателя связывала душевная симпатия. Непоседливому и резкому, раздражительному и насмешливому Пушкину нравился усидчивый и застенчивый, спокойный и благожелательный Матюшкин