Из лирики этих лет

Александр Твардовский

Вашему вниманию предлагается сборник стихотворений А.Твардовского "Из лирики этих лет".

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

3 оценки

5
0%
4
67%
3
33%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 6

Рецензии

AlexAndrews24 января 2026 г.
Книга Твардовского "Из лирики этих лет".Цикл о матери.
Небольшая книга "Из лирики этих лет" (1959 – 1967) получила Государственную премию 1967 г. Стихи 1959 – 1967 гг., вошедшие в сборник, представили читателю новый образ автора, не эпического повествователя, но тонкого лирика.Вообще говоря о послевоенной поэзии Твардовского, прежде всего хочется сказать, что она наполнена философскими размышлениями, интонациями разговора-исповеди. Тема судьбы народа и родины раскрывается не только эпически, но и через судьбу лирического героя. Появляются новые темы – искусства, "жестокой памяти", "вины без вины", "последнего срока".
Лирический цикл "Памяти матери" был создан Твардовским в 1965 г. после смерти матери поэта и был опубликован в данном сборнике.
И всё же эпическая природа дарования Твардовского проступает сквозь лирические эмоции: цикл, в основу которого положено авторское переживание, раскрывает эпические темы: судьба женщины, трагическая история народа в тридцатые годы ХХ в., гибель традиционного деревенского уклада под напором нового коммунистического строя. Главная тема произведения – жизнь и смерть и связанными с ней мотивами памяти и горя. Четыре стихотворения, входящие в цикл, представляют собой лирическое обобщение человеческой судьбы, которая раскрывается через триаду: мать – сын – дом.
Другая триада: жизнь – смерть – дом, которые связываются мотивом дороги, сквозным в поэтическом мире Твардовского. Тема смерти – "крайнего срока" – и мотив прощанья обозначены автором в самом начале произведения:
Прощаемся мы с матерями
Задолго до крайнего срока…
Жизнь лирического героя осмыслена как уход – отдаление от матери, драматизм которого в житейской суете не осознаётся. В первом стихотворении даны образы трёх разлук, и само слово разлука повторяется в тексте также три раза. Первая разлука – расставание с родительским домом "в нашей юности ранней". Воссоздаётся типичная психологическая коллизию прощанья с детством.
Вторая разлука, "ещё безусловней", обусловлена появлением у сына собственной семьи:
А там – за невестками – внуки…
Авторские тире не столько имеют грамматическую функцию, сколько обозначают вехи жизненного пути:
А там – за невестками – внуки…
И вдруг назовёт телеграмма
Для самой последней разлуки
Ту старую бабушку мамой.
Твардовский сумел в немногих словах раскрыть знакомую всем нам житейскую ситуацию, когда не только внуки, но и собственные дети начинают называть мать бабушкой, но её смерть возвращает к детству, что усиливает чувство утраты.
При этом слово "смерть" в цикле вообще не употребляется и не встречается. В первом стихотворении смерть заменена словосочетанием "самая последняя разлука". Это обусловлено народным табуированием и тем, что реальность смерти ещё не пережита повествователем.
В двух центральных стихотворениях смерть называется-зовётся словами "помирать", "кладбище", "погост", "могилки", а также то что связано с похоронным обрядом – "яма", "могильщики", "первый ком", "крышка", "закапывать навек". Второе стихотворение воссоздаёт трагический период в жизни семьи Твардовских, которая в 1931 г. была раскулачена и сослана на Уральский север. Уже в первом стихе заявлен мотив нежеланной дороги, насильственного пути:
В краю, куда их вывезли гуртом.
Хотя родители и братья поэта вернулись из ссылки, в цикле она рисуется как пространство смерти, и частная история приобретает обобщенный смысл, раскрывающий общую трагедию народа тридцатых годов.
В стихотворении воссозданы воспоминания матери "про то, что минуло". Они представлены как лирические авторские переживания. Скупо говорится о лишениях:
Всего там было – холода и голода.
Невыносимость жизни раскрывается через образ мечты. Мать мечтает не о том, чтобы выжить, а о последнем упокоении на сельском кладбище.
Север характеризуется как замкнутое и безжизненное пространство, край света, "тайгою запертой", "где ни села вблизи, не то что города", с глухими нелюдимыми лесами. Такие детали, как бараки, вековые пни, коряги усиливают впечатление неухоженного места.
Родимая сторона раскрывается как крестьянский природный мир красоты и благодати:
"Дом и двор со всеми справами", взгорок с кудрявыми берёзами, большак, дорожная пыль. Твардовский использует традиционные приметы русского национального пейзажа: берёзы, дорога.
Двум пространствам соответствуют образы двух кладбищ. Одно – таёжное, не милое, "так-сяк, не в ряд нарытая земля", где "ни деревца, / Ни даже тебе прутика единого", за стеною, "сразу за бараками", постоянно напоминающее о близости смерти. Уменьшительная форма могилки создает ощущение заброшенности, сиротливого одиночества.
Если в начале цикла образ матери обрисован скупо, подчёркнута лишь её доброта и заботливость ("добрые руки"), то во втором стихотворении создаётся целостный характер русской женщины с её смирением перед испытаниями, терпением, стойкостью к лишениям, с любовью к родным местам, способностью чувствовать красоту родной природы.
Во втором стихотворении также обнаруживается принцип троичности. Создаётся образ ещё одного кладбища, а через него и третий образ мира – современного городского уклада. Современное место упокоения раскрывается с помощью метафоры, основанной на бытовых реалиях, которая усиливает трагизм смерти:
Досталось прописаться в тесноте
На вечную квартиру коммунальную.
К концу стихотворения укрупняется масштаб повествования. Разрушение мечты матери быть похороненной на родном кладбище объясняется не личными обстоятельствами, а исчезновением традиционного природного мира-дома, которое в контексте стихотворения воспринимается как следствие высылки:
А тех берёз кудрявых – их давно
На свете нету. Сниться больше нечему.
Мать в этом стихотворении не названа, как и сын. "Я" выступает как свидетель. Его горе передано косвенно через развернутое сопоставление неспешного труда садовников – для жизни – и, "пожарный навык" работы могильщиков, "рывком", "без передышки":
Как не спеша садовники орудуют
Над ямой, заготовленной для дерева:
На корни грунт не сваливают грудою,
По горсточке отмеривают.
И далее:
Но как могильщики – рывком –
Давай, давай без передышки, –
Едва свалился первый ком,
И вот уже не слышно крышки.
Здесь передаётся двойственность чувств лирического героя: мучительное переживание последнего прощания и быстрого исчезновения родного человека в пропасти земли и невыносимость горя, которое невозможно более терпеть. Этим обусловлен, казалось бы, парадоксальный вывод из сравнения двух видов деятельности – садовников и могильщиков:
Ведь ты им сам готов помочь,
Чтоб только всё – ещё короче.
Последнее стихотворение построено на тексте народной песни, слова которой вынесены в эпиграф и трижды повторяются в самом стихотворении:
Перевозчик-водогрёбщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону – домой.
Центральными в стихотворении является ключевые для поэзии Твардовского образы перевоза-переправы к другому берегу жизни, и дома, которые появились впервые в поэме "Страна Муравия" (1936) и прошли через всё его творчество. Стихотворение начинается как воспоминание-диалог сына еще с живой матерью:
– Ты откуда эту песню,
Мать, на старость запасла?
– Не откуда – всё оттуда,
Где у матери росла.
В последнем стихотворении Твардовский вновь прибегает к принципу троичности и создаёт образы трёх домов и трёх разлук, обусловленных темой женской судьбы, которая маркирована песней. Первый дом – родительский, "родимая сторона". Повторяется словосочетание из второго стихотворения, в котором контраст "чужого" и "своего" имел пространственный характер. В последнем стихотворении даль пространства сменяется далью времени, песня звучит "из далёкой-предалёкой / Деревенской старины", исчезнувшей в истории.
В стихотворении повторяется мотив ухода из родительского дома, с которого начинался цикл. Но смысл его меняется. Для женщины первая разлука связана с замужеством:
Там считалось, что прощалась
Навек с матерью родной,
Если замуж выходила
Девка на берег другой.
Вторая разлука и "иные перевозы" связаны с высылкой семьи на Север. Образ дома расширяется до родимого края. Вновь обнаруживается мотив вынужденной, тяжелой дороги:
Как с земли родного края
Вдаль спровадила пора.
Автор возвращается к ситуации второго стихотворения, рисуя по контрасту с домом-родиной немилый край: "река другая", "леса темнее", "зимы дольше и лютей":
Даже снег визжал больнее
Под полозьями саней.
Экспрессивный глагол "визжать" и сравнительная степень наречия, на первый взгляд, детализируют пейзажную картину, но вместе с тем они создают образ насилия, боли, которые характеризует не только жизнь матери, но и проецируются на состояние целого народа.
Помогают выжить воспоминания, песня о перевозчике, парне молодом:
Но была, пускай не пета,
Песня в памяти жива.
Были эти на край света
Завезённые слова.
В конце стихотворения возникает третий образ "последнего перевоза", который соотносится уже не только со смертью матери, но и с мотивом "последнего срока" сына. Перевозчик – парень молодой превращается в "старичка седого", мифологического Харона. Дом в финале стихотворения – это вечный дом, "иной мир", "та сторона":
Перевозчик-водогрёбщик,
Старичок седой
Перевези меня на ту сторону,
Сторону – домой…
Мотив последнего "жёсткого" срока прослеживается во всей поэзии Твардовского второй половины шестидесятых годов. Вместе с тем цикл не оставляет пессимистического впечатления. Во многом это объясняется тем, что в цикле воплотилось христианское понимание судьбы, создан крестьянский характер. Не будучи христианином и считая себя атеистом, Твардовский отразил многие христианские ценности и представления крестьянской Руси.
Читать далее
96
134