Действительно, последняя… ЭТО надо читать! На эту книгу вышел случайно, так как читать заранее не собирался. Пролистав, вспомнил отрывок «Читая Ленина», антигайдаровскую «роман газету» с «Соленым озером», «Камушки на ладони»… Но, в общем, автор меня сильно не интересовал. Косвенно отталкивало от Солоухина и его окружение – весь этот хоровод «наших современников», глуповатых, но амбициозных официальных советских писателей, пусть и патриотов. Думал ли, что книга так заденет! Сюжет документального романа, в общем-то, прост. Успешный советский писатель, получающий спецпайки, вещающий с Красной площади и восхваляющий вождей, встречает человека, который меняет его мировоззрение, делает из коммуниста монархиста. Любовь к «советской Родине» сменяется тоской по настоящей России, захваченной и уничтоженной. Душа человека находит себя, открывает то, что было скрыто, дремало под спудом. Понимание ситуации сопровождается страшной болью за народ и страну, ненавистью к ее врагам. С каждой новой встречей с интересным фотохудожником и его женой, беседами, поездками, посещением церквей пелена с глаз рассеивается, морок, наведенный бесовской пропагандой, пропадает и прежним наивным совписом-идиотом уже не стать. Написано подробно и со вниманием ко всем основным болевым точкам советского периода. Вспоминаются подзабытые уже подробности застойного быта и политики времен «зрелого социализма», веселят анекдоты из жизни привилегированных литераторов и т.п., но это – смех сквозь слёзы.
Но, главное, конечно, не воспоминания, а тот идейный заряд, который содержит солоухинская книга. По словам автора, он написал ее в середине еще аж 1970-х годов, узнав о своем раке и готовясь к смерти (тогда не наступившей), потом рукопись спрятал в нескольких местах за границей. Опубликована она не могла быть даже в «Посеве» («нас порвут!») А если бы была опубликована и разошлась – эффект был бы не слабей, чем от Солженицына. По-разному можно судить-рядить об этом факте, но бомба есть бомба, даже и не разорвавшаяся. Может пригодиться для следующего сражения. Напечатана «Последняя ступень была» только в середине 90-х годов, уже в постсоветской РФ. Вроде бы факты почти все стали уже известны, и идеологические битвы времен перестройки сменились новыми (на фоне ограбления и обнищания уже «советского народа»), но все равно – текст Солоухина производит впечатление даже сейчас, своей цельностью и убежденностью автора. Даже не хочется смотреть свысока доступного сейчас Знания на прозрения автора – сам ведь стал понимать кое-что только ко времени акмэ, несмотря на все «гласности». Беда в том, что это все, уже известное и доступное не знают, не понимают и НЕ ХОТЯТ наши современники в условиях уже, казалось бы, почти полной информационной прозрачности. А ведь болезнь до сих пор терзает нас и не хочет даже признаваться даже не большинством «дорогих россиян», а хотя бы сколько-нибудь заметной и влиятельной группой. Знание о причинах трагедии, произошедшей с Россией, конечно, существует, но не оказывает существенного влияния на текущую политику и общественные настроения. «Оккупация сохранилась, а власти нет» - это замечание Солоухина застойных времен актуально и сейчас, при утвердившемся неозастое. Ну, а сколько лжи, клеветы, да и просто откровенной глупости наворочено вокруг наших историй-политик. Почитали бы лучше «Последнюю ступень», да ведь не хотят и не будут! почитаем Солоухина. Признаюсь, что я считал его литературные способности весьма скромными. Ну, был советский деревенский «самородок», попавший в «струю» и вовремя замеченный и поддержанный «старшими товарищами». Стихов я его не знал (за исключением текста песни «Мужчины»), а проза казалась пресноватой, слишком уж связанной с обстоятельствами своей, уже отошедший эпохи. В общем, типичный «совпис». Все эти приглаженные, лицемерные тексты, пустые рифмы выдоенные, точнее, вышедшие навозом из стада советского писательского союза, с младых ногтей, с «родных речей» и детских хрестоматий отравляли наше сознание, мешали воспринимать мир адекватно. В голову «самой читающей в мире» впихивались комбикорма из марковщины, кайсынкулиевщины и т.п., а гарниром были «прогрессивыные гении» африк, америк и островов свободы. Кое-кто позволял себе залежалые пряности от полуфрондерствующих евтушенок. От таких «духовных пищ», как не случиться длительному и устойчивому несварению в мозгах? Не будет большим преувеличением сказать, что вся, так называемая «литература советского периода» /без непосредственной связи с уничтоженной РУССКОЙ/ не стоит одного стихотворения Блока, не говоря уже о Пушкине. Но на выжженном поле буйно росли сорняки – миллионные тиражи советских «лауреатов» и разнообразных туземных «художников слова». И Солоухин тоже в этом участвовал в меру своего скромного таланта, но - ведь прозрел! Да, писатель оказался гораздо больше, чем ведущий член СП СС. От текущей «злобы дня» он выгребает на ряд сквозных тем и справляется с ними весьма ловко. Удачной в композиционном отношении «Последней ступени» представляется то, что герой, уже готовый вступить с свою индивидуальную последнюю битву со Злом, и читающий как молитву, «куликовские» стихи Блока, в последнюю минуту оказывается предупрежден православным пастырем. Оказывается, Буренин, его Вергилий по закоулкам советского ада и открыватель «тайны времени», сам, в лучшем случае находится «под колпаком", а возможно, что и служит Злу, сознательно и со знанием дела (немыслимого не только для рядового советского обывателя, но и для продвинутого московского интеллигента) приняв его сторону, являясь изощренным конторским провокатором. Получается, что все главные и «опасные идеи» в «Последней ступени» высказываются этим провокатором и поклонником фюрера, полагавшего этого архитектора» - последней и упущенной надеждой Европы. Но являются ли от этого высказанные идеи менее важными, а факты русской Катастрофы менее вопиющими?.. Судьбы ли хранила Солоухина от участи Огурцова, Осипова или Бородина или он, таким образом, оправдывает свое молчание. Во всяком случае, «пасли» его не так плотно, как пророка Исаевича, а зерно сомнения было брошено, и росток Знания о «тайне времени» взошел, хоть и не разросся. посмотрим на идеалы понимающих. О чем, скажем, мечтали, наши антикоммунисты из «Последней ступени», разговорившись в изолированном салоне едущей машины. Они чаяли о полных прилавках, о том, что будут обратно переименованы Тверь и С-Петербург и закончится коммунистическая пропаганда (писал о чем-то схожем и Солженицын в «письмах к съездам и вождям»). Ну, вот магазины забиты шмотьем, и церкви растут как грибы, и Санкт-Петербургский университет лишился имени Жданова (сам, помню, подписи за это собирал, напитавшись уже карякинской «ждановской жидкостью»), и даже ХСС восстановлен – и что? И – ЧТО! Конечно, все это не вполне настоящее. И возвращение исторических имен заторможено (по поводу чего так негодует белый историк С.Волков), и попы ведут себя по советско-чекистским образцам, и изобилие неозастоя куплено слишком дорого, фактически это проеденный кровью и потом накопленный прошлый запас и заимствование у будущих поколений, которых еще может и не быть. Но все-таки: всё, о чем так долго мечтали, как-то реализовано, а счастья нет и тревога за будущее все больше. В советско-перестроечные времена хотя бы надежды-иллюзии были, а теперь они растаяли. Хотя и не у всех… Большинство просто не думает ни о чем серьезном. Выгнало из голов все подобные мысли и забор высокий поставило. Смотрит народ, футбол, сереалы и рекламу, млять, а проблемы видит только в «пусть говорят» и «давай поженимся». И опять всплывает вопрос: может быть, так и надо? Погибающий народ и не захотел просыпаться и бороться, когда его отчасти разбудили в конце прошлого века. В начале наступившего тысячелетия он предпочел залечь перед зомбиящиком, откуда уже вычищалась вся актуальная «политика». Неправильно поступил? Всяк поступает по своей природе. Если сил уже нет, то чего и дергаться. Возможно, это имело смысл сто лет назад, но великую и прекрасную Россию – живую страну! – прос-ли, сдали торжествующему Врагу. И – враги глумятся, глумятся. Надо и, может быть, можно было бороться. Но… Не удержали, не поняли, что надо было терпеть и постепенно исправлять неприятное, чтобы избежать невыносимого, запредельного зла. Наоборот, уровень понимания, то есть, предпосылки для сопротивления и адекватных действий, ориентаций в вихре предреволюционных времен, это уровень понимания критически снижался. Ну, что такое, к примеру, эту пресловутые, половинчатые, ублюдочные и во-многом НЕрусские «Вехи» по сравнению с «Дневником писателя». Достоевского вспомнили, зацитировали, когда уже поздно было и очаги нашего сопротивления беспощадно выжигались. Но выбор – это дело личной совести. И ума, конечно. Мы все умрем, как умер автор «Последней ступени». У нас нет его утешений в виде «берёзок и христосиков» – увы. Остается лишь лишенный иллюзий стоицизм. Но нужно отдать должное хорошему писателю Владимиру Алексеевичу Солоухину, который смог превратиться из советского зомби, коммунистического литератора в умного русского человека.
35 понравилось
