Цитаты из книги Buddenbrooks

Эта смесь растроганности и отвращения и повергла его в какое-то тоскливое уныние.

Ганно наперед знал, что сейчас произойдет. Он неминуемо расплачется, не сумеет дочитать стихотворения, от которого у него сжимается сердце не меньше, чем по воскресеньям, когда г-н Пфюль, органист Мариенкирхе, играет как-то особенно торжественно и проникновенно, - расплачется, как всегда, когда от него требуют, чтобы он "показал себя", когда его экзаменуют или испытывают его способности и присутствие духа, чем так любит заниматься папа. и зачем только мама просила его не волноваться!

Я уже успела пройтись сегодня по городу. Хагенштремы тоже вывесили флаги! Впрочем, что им еще оставалось? Я бы им все стекла повыбила...

Прости, пожалуйста, но ты своей наивностью можешь довести человека до белого каления!

Бульварами, в тени аллей, Я брел в один из летних дней. Передо мною шла красотка, И я поплелся вслед за ней. Тарелка - шляпа и походка Изящная, премилый взгляд, И подлинно французский зад. "Дитя, - сказал я ей несмело, - Вы не пройдетесь ли со мной?" "Дитя" в глаза мне посмотрело, Промолвив: "Вот что, милый мой, Катись дорожкою прямой!"

Все свершилось без его участия! Ему казалось, что прежде этого не могло бы случиться, что события не посмели бы принять такой оборот!

Ты говоришь - не прижилась? Нет! Среди людей без чувства собственного достоинства, без морали и честолюбия, без благородства и солидности, среди бесцеремонных, неучтивых, неопрятных людей, людей неповоротливых и в то же время легкомысленных, толстокожих и поверхностных, - среди таких людей я не сумела прижиться и никогда не сумею!

Да, Том, мы чувствуем себя аристократами, чувствуем свою обособленность, и мы не должны даже пытаться жить там, где нас не знают и не умеют ценить, потому что ничего, кроме унижений, нам такая жизнь не сулит, да вдобавок нас еще сочтут до смешного спесивыми.

Осмотрительность и такт - это очень хорошо, что и говорить, но существует в жизни такой предел, Том, - а я знаю жизнь не хуже тебя, - когда страх перед скандалом уже называется трусостью, - да, трусостью!

Герда терпеть не могла затей, вроде сегодняшней, тем более летом, да еще в воскресенье.

Презрительная враждебность Томаса к брату, отвечавшему на нее задумчивым равнодушием, проявлялась в тех едва уловимых мелочах, которые наблюдаются только у людей, связанных близким родством.

... конечно, господь бог смотрит в сердце, но ваши туалеты слишком уж непрезентабельны...

Дорогой папа! Бог ты мой, как я рассердилась! Прилагаемое письмо и кольцо я только что получила от Гр., от волнения у меня даже голова разболелась, и единственное, что я могла придумать, - это немедленно отослать тебе и то и другое.

Кто же он, Томас Будденброк, — делец, человек действия или томимый сомнениями интеллигент?

Кушать надо как следует.

Осмотрительность и такт – это очень хорошо, что и говорить, но существует в жизни такой предел, Том, – а я знаю жизнь не хуже тебя, – когда страх перед скандалом уже называется трусостью, – да, трусостью!

Герда терпеть не могла затей, вроде сегодняшней, тем более летом, да еще в воскресенье. Проводя почти весь день в полусумраке комнат со спущенными шторами, редко показываясь на улице, она боялась солнца, пыли, разряженных мещан, запаха кофе, пива, табака и больше всего на свете ненавидела суетливую толкотню и беспокойство.

... не сговариваясь, оба они там, наверху, держались мнения, что проповедь — это довольно-таки пустячная болтовня, а подлинное богослужение — то, что пастору и его пастве представляется, вероятно, лишь подсобным средством для поднятия религиозности настроения, — иными словами, музыка.

«Человек, не изведавший горя, на всю жизнь останется младенцем» (итал.)