Эпиграммы

Больше трехсот эпиграмм могла бы ты вынести, книга,
Но кто бы вынес тебя, кто бы прочел до конца?

Милым желаешь ты быть и великим слыть человеком,
Котта? Но милые все — самый пустейший народ.

Ты подарком кому быть хочешь, книжка?
Добывай покровителя скорее,
Чтобы в черную кухню не попасться
И тунцам не служить сырой оберткой
Иль мешочком для ладана и перца.

Если, читатель, тебе покажется в сборнике этом
Что-нибудь слишком темно иль на латыни плохой,
Это вина не моя: здесь просто наврал переписчик

И в декламациях мил, и дела ведешь, Аттик, ты мило,
Мило историю ты, мило ты пишешь стихи;
Мило ты мим сочинишь, эпиграммы твои тоже милы,
И как грамматик ты мил, мил ты и как астроном;
Мило ты и поешь и танцуешь, Аттик, ты мило,
Мило на лире бренчишь, мило играешь ты в мяч.
Хоть ничего хорошо, но все ты делаешь мило...
Хочешь, скажу я, кто ты, Аттик? Пустой лоботряс.

Пусть я умру, Дециан, коли искренне я не хотел бы
Целые дни проводить, целые ночи с тобой.
Но ведь две тысячи нас друг от друга шагов отделяют,
Даже четыре, раз мне надо назад уходить.
Часто нет дома тебя, а коль дома ты, часто не примешь:
То по делам ты ушел, то самому недосуг.
Чтоб повидаться с тобой, две мили пройти мне не скучно,
Но, чтоб не видеть тебя, скучно четыре пройти.

Не издавая своих, ты бранишь стихи мои, Лелий.
Или моих не ругай, или свои издавай.

Мамочки, папочки все у Афры, но папочкам этим
Всем и мамашам она может бабусею быть.

Стоит лишь всем закричать, говорить начинаешь ты, Невол,
И как ходатай себя держишь иль ловкий делец.
Способом этим любой прослыть сумеет речистым!
Вот замолчали все... Ну, Невол, скажи что-нибудь!