Проклятые огнем

Нити, связывающие с прошлым, надо рвать сразу, иначе до конца будешь оглядываться, переживать, думать, правильно ли поступила…

На душе было мерзко, противно, словно жабу живьем проглотил. Казалось бы – понял, кто был во всем виноват, расквитался с врагом… Но почему так тошно?

– Я умер, – мрачно буркнул наемник, не открывая глаз.
Когда он последний раз лежал на мягкой кровати? Лет тринадцать назад, не меньше – послушнику в Храме хватит жесткой койки, ну а ландскнехту и того много. Вывод? Он умер. Ну, или как минимум это было очень удобное объяснение для того, чтобы его оставили в покое.
– Не похоже, – мягко возразили ему в ответ. – Мертвецы пока что не научились разговаривать.
– О, – заверил его Оффенбах, наконец открывая глаза, – я очень легко обучаемый мертвец.

– У вас есть доказательства?
Закон Ругеи прост, но суров. Оговоришь невиновного – на тот свет вслед за ним отправишься.

У ландскнехта – наемного пехотинца – судьба одна: жизнь от войны до войны, от боя до боя… Ну или от найма до найма.

Когда хочется лечь и спокойно умереть, самое лучшее лекарство – встать и делать хоть что-то. Иначе действительно – подохнешь, как собака.

– ...клянусь своей свободой и свободой сестры – это единственное, чего у меня сейчас нет.
– Тогда как ты можешь ими клясться?
– Если я нарушу обещание, то уже никогда их и не получу.

Нет, права на разграбление никто, конечно, не отменял, но не по такому же поводу! Должен быть штурм города, куча погибших, тогда и можно чистить чужие кладовки да рвать сережки из ушей. А тут что? Несколько десятков крестьян, которых одолели буквально за четверть часа?