Дом родной

Оглядываясь назад, я и сейчас склонна полагать, что молчание это даже худшее зло, чем воровство нашего недобросовестного завхоза. Быть может, и не пропащий был он человек. Поймай он хоть раз чей-нибудь укоряющий взгляд, услышь слово осуждения из уст своих коллег, ничего бы такого вообще не случилось. Но молчание (столь удобное для ленивых душ) одного сделало жуликом, на других бросило тень сомнения.