Цитаты из книги Калина красная

Эллочка вдруг резко подняла голову, глянула на Степана зеленовато-чистыми глазами. И стыд, и ласка, и упрек, и одобрение, и что-то еще, невыразимо прекрасное, робкое, отчаянное было в ее взгляде. У Степана дрогнуло от радости сердце. Никто бы не смог объяснить, что такое родилось вдруг между ними и почему родилось. Это понимали только они двое. Да и то не понимали. Чувствовали.

Захочешь жить - будешь жить, не захочешь - не будешь.

Писать надо так, чтобы слова рвались, как патроны в костре.

Стариковское дело - спокойно думать о смерти. И тогда-то и открывается человеку вся сокрытая, изумительная, вечная красота жизни.

Невесту, уважаемая, можно не выбирать: всё равно ошибёшься. А шляпа - это продолжение человека. Деталь.

Он любит… Когда любят, то стыдятся. А этот трезвонит ходит по всей деревне… Какая же дура пойдет за него! Он же несурьезный парень.

Теперь я скажу - что бог - есть. Имя ему - Жизнь. В этого бога я верую. Это суровый, могучий Бог, Он предлагает добро и зло вместе - это, собственно, и есть рай.

За халяву-то можно и по морде получить

Стариковское дело - спокойно думать о смерти. И тогда-то и открывается человеку вся сокрытая, изумительная, вечная красота Жизни. Кто-то хочет, чтобы человек напоследок с болью насытился ею. И ушел.

Вот, жалеют: Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает.

– У тебя болит, што ль, чего? – Душа. Немного. Жалко… не нажился, не устал. Не готов, так сказать. – Хэх!.. Да разве ж когда наживесся? Кому охота в ее, матушку, ложиться. – Есть же самоубийцы… – Это хворые. Бывает: надорвется человек, с виду вроде ничего ишо, а снутри не жилец. Пристал. – И не додумал чего-то… А сам понимаю, глупо: что отпущено было, давно все додумал. – Городской помолчал. – Жалко покоя вот этого… Суетился много. Но место надо уступать.

Со взрослыми дед редко спорил об искусстве - не умел. Начинал сразу нервничать, обзываться.

Повторяй за мной: верую! … В авиацию, в механизацию сельского хозяйства, в научную революцию-у! В космос и невесомость! Ибо это объективно-о! Вместе! За мной!..

С бабой лучше не говорить про всякие догадки души - не поймет. Ей, дуре, пока она молодая, неси не стыдись самые дурацкие слова - верит; старой - скажи попробуй про самую свою нечаянную думу - сам моментально дураком станешь.

«Да что же я за урод такой! — невольно подумал он. — Что я жить-то не умею? К чертям собачьим! Надо жить. Хорошо же? Хорошо. Ну и радуйся».

Егор накалял себя. В глазах появился тот беспокойный блеск, который свидетельствовал, что душа его стронулась и больно толкается в груди. Он прибавил шагу. — Нет, как вам это нравится! Марионетки. Красные шапочки… Я вам устрою тут фигурные катания! Я наэлектризую здесь атмосферу и поселю бардак.

— Я не из-за денег иду. — Из-за чего же? — Никем больше не могу быть на этой земле — только вором. — Егор сказал это с гордостью.

Дурацкое дело нехитрое

Мало ли девушек на белом свете! Обо всех думать - голова распухнет.