Цитаты из книги Rayuela

Моя английская мама иногда является, но не как видение, а как эдакое несколько подмоченное воспоминание, вот так. Но выпьешь алка-зельтцер – и она уходит, безо всякого.

...схлестнулись - гитара против корнета, джин против беды – и это был джаз.

...я счастлив, а следовательно, будущего нет

Любовь - обряд онтолигизирующий, в самой сути своей заключающий умение отдавать

Я ни от чего не отказываюсь, просто поступаю так, чтобы все сущее отказалось от меня.

Похоже, его специальность - пропащие дела. сперва дать делу пропасть, сперва потерять, а потом нестись искать как сумасшедший.

Ну-ка посмотрим, повтори на память все степени свободы, вот смеху-то будет.

Во имя старых времен свершается множество подлостей во времена нынешние.

Зрелость, если предположить, что она вообще существует, — это лицемерие в его законченном выражении.

Так оно и бывает: те, кто освещают нам путь, — слепы. Так и бывает: тот, кто, сам не зная того, стремится указать нам единственно возможный путь, сам не способен следовать по этому пути.

Человек придумывает себе душу, когда он ощущает свое тело как паразита, как пиявку, присосавшуюся к его «я».

Я вынужден терпеть то, что солнце встает каждый день.

Я выходил из глубины ночи, и мне казалось, что я выблевываю сам себя и весь ужас наступающего дня со всем тем, из чего он обычно состоит, из безразличия механических действий: очнуться, почувствовать, что уже светло, открыть глаза, жалюзи, рассвет.

Самое удивительное — это вспоминать, как мне снилось, будто я забыл о предыдущем сне и что этот сон должен быть забыт.

Ты все время чего-то ищешь, но при этом кажется, что ты прячешь это самое «что-то» у себя в кармане.

Абсурдны не сами вещи и явления, абсурдно то, что все таково, каково оно есть, и что мы считаем это абсурдным.

На самом деле все мы похожи на комедийную пьесу, которую смотришь начиная со второго действия. Все очень мило, но ничего не понятно.

Псевдодеятельность всегда была напоказ, и за ней всегда следовали уважение, почет и конная статуя.

я никогда не желал притворяться, как эти потрепанные любители богемы, нарекавшие карманный хаос высшим духовным порядком или вешавшие на него какие-либо другие ярлыки, в равной мере прогнившие; я не хотел соглашаться с тем, будто малой толики пристойности хватило бы, чтобы выпутаться из этого вконец загаженного мирка.