Западня

Каждый из нас в самом себе носит свой страшный суд.

Все мы - неудавшиеся произведения великого творца. Мы носим в себе страшного врага и этого не подозреваем. Он не шевелится в нас, он спит, лежит как мертвый. Горе тому, в ком он оживает.

Человеческая подлость останется, а она из всех орудий убийства самое смертоносное орудие.

Человеческая подлость <...> из всех орудий убийства самое смертоносное орудие.

Человек часто просыпается утром с мыслью, которая была у него последнею перед тем, как он заснул.

Центры фантазии суть в то же время центры страха. Вот в чем суть! Страх и фантазия неразрывно связаны между собой. Великие фантасты были всегда людьми, одержимыми страхом.

Пикантно? Но подлинное мошенничество всегда имеет свою пикантную сторону.

Предоставить события естественному ходу ‒ это значит признать: я слишком глуп, слишком ленив или слишком бессердечен.

Я опаздывал в погоне за истиной, упускал инициативу.

Любой убийца вряд ли выдаст себя, обрадовавшись, что преступление никто не заметил.

Кто-то вам мешает пройти. Удар по голове — и никаких проблем.

Банальная мелодия танца, таков ритм жизни и смерти, так мы приходим и так уходим. То, что потрясает нас и повергает ниц, становится иронической усмешкой на лице мирового духа, для которого и страдание, и скорбь, и смерть земнородных не что иное, как извечно и ежечасно повторяющееся явление.

Если бы ваш муж скончался раньше своего отца, - а тут все решили считанные дни, - состояние Сен-Тьерри отошло бы дальним родственникам, а практически - государству.

Они не похожи друг на друга, но кто же разглядывает фотографию в паспорте, если нет причин для подозрений?

От мужа она переняла этот жуткий вкус к деньгам. Она заразилась им, как вирусом. Даже мертвый Сен-Тьерри оставался заразным. Влияние убить нельзя! Призрак на тот свет не отправишь!

Симон часто говорил, что хватит с него Франции, что это страна скупердяев и низкооплачиваемых трудяг.

— Он умирает столько же времени, сколько прожил!

Но в пустом доме всегда что-то может послышаться...

События сами определят продолжение истории.

... мы действительно представляли собой старую супружескую чету, для которой ласки значили гораздо меньше, нежели сплетни.