Полководцы Древней Руси

Свою книгу Каргалов писал специально для сборника "Полководцы древней Руси", выходившей под обложкой ЖЗЛ. В том томе была еще исследовательская работа видного историка Андрея Сахарова (не путать с ядерщиков-диссидентом), посвященная Владимиру Мономаху.

Так что полноценным романом труд Каргалова назвать нельзя, скорее, это попытка создать беллетризованную биографию воинственного князя. По крайней мере, мне известен еще один истрический роман с таким названием, авторства Семёна Скляренко, так вот он в гораздо большей степени соответствует формату романа. В книге же Каргалова художественные эпизоды перемежаются с большим количеством информативного, справочного и оценочного материала, отражающего видение описываемой эпохи официальной советской исторической наукой.

Произведение разбито на три большие части. В первой рассказывается о детстве и юности Святослава, но в большей степени дается характеристика политическому, экономическому и военному состоянию древней Руси. Много внимания уделяется, правившей за малолетнего сына, княгине Ольге, часть так и называется "Ольга, княгиня киевская".

Вторая часть посвящена первой пробе сил молодого полководца - походу на Хазарию. Описывается покорение сначала Волжской Булгарии, а затем и взятие столицы Хазарии - Итиля. Каргалов придерживается версии о том, что поход на Хазарию был один, сегодня же историки практически уверены, что Святослав совершил два похода: в первом (965) был взят, находившийся на Дону крупный хазарский город Серкел, а уже во время второго (968/969) были покорены Семендер и Итиль.

Третья часть книги называется "Большая война" и, конечно же посвящена самой яркой странице правления Святослава - походу на Царьград. Но сначала пара десятков страниц отводится изложению сложных русско-византийских отношений за несколько предыдущих десятилетий, а другая пара десятков посвящает в историю самой Византии. И только после этих исторических экскурсов снова начинается какое-то действие. Далее обстоятельно описываются перипетии болгарской части похода, сражения с византийской армией, подписания почетного мира с императором Иоанном Цимисхием. Заканчивает автор свое произведение, как и ожидалось, гибелью Святослава в печенежской засаде и изготовлением из его черепа, по приказу хана Кури, винной чаши.

Князь Святослав, безусловно, был весьма воинственный, но, называя вещи своими именами, его следует признать, в первую очередь, классическим варягом. Он не заботится о государстве, потому как в его понимании и государства никакого нет, есть земли, которые он с помощью своей дружины контролирует, а вернее - навязывает им свою защиту от других лихих князей и дружин, своеобразный средневековый рэкет.

И таков не только Святослав, но и его предшественники - Рюрик, Олег, Игорь - они не государство создают, а земли собирают, чтобы потом брать с них дань. Это особенность всех европейских политических образований той эпохи, речь в каждом случае идет не о национальных государствах, как мы понимаем их сейчас, а о личных землях владельца самой могущественной дружины. То же происходило и на Руси, клан Рюриковичей распространил свое влияние на часть славянских земель, которые под единым управлением стали оформляться со временем в самостоятельную нацию. Но это будет не при Святославе, а позже.

А Святослав, доверив управление матери - княгине Ольге, самозабвенно предавался своим варяжским забавам, а так как крупную дружину было трудно прокормить только со сбора дани, то и предпринимались дальние походы на богатые Хазарию и Византию. Ведь, и столица в свое время Олегом была перенесена в Киев только потому, что его географическое положение позволяло держать мощную дружину поближе к богатым соседям. Но время такое было, Русь тоже представляла корыстный интерес для ошивавшихся вдоль её границ печенегов и половцев, да и хазары те же самые не прочь были поживиться за счет западного соседа.

Автор книги - российский историк, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН (1991), в 1993-2010 гг. директор Института российской истории РАН.
В его библиографии имеются как школьные, так и вузовские учебники по истории России, а также ряд отдельных монографий, среди которых данная, рассказывающая о князе ростовском, смоленском, черниговском, переяславском, великом князе киевском, государственном деятеле, видном военачальнике, писателе и мыслителе.

Герой книги - внук Ярослава Мудрого и сын Всеволода Ярославича, с юных лет наблюдавший все перипетии, связанные с властью и жаждой обладать ею, способные рассорить и развести в разные стороны даже самых близких людей, порой рассматривающих территории и людей, проживающих на них всего лишь как способ личного обогащения.

В своём труде автор прослеживает жизнь и становление человека как государственного деятеля, обладающего огромной полнотой власти, с самых малых лет и до смертного часа.
Уже в три года он был посажен на коня, быстро начал принимать участие в военных походах, а в тринадцать - отправился в самостоятельное княжение с небольшой дружиной.
Здесь чётко прослеживается как постепенно будущий правитель всей Руси избавлялся от иллюзий, как характер его приобретал необходимую государственному деятелю жёсткость и твёрдость в принятии решений и необходимости где-то идти до конца.

Показано его стремление объединить государство, прекратить постоянные распри за столы и земли внутри не только силой оружия и превосходства, но и мирным дипломатическим путём, чтобы можно было противостоять внешней опасности, которой Русь в то время постоянно подвергалась со стороны кочевников - половцев.
Следствием этих систематических действий стало прекращение междоусобных войн между князьями Древнерусского государства, а объединение перед лицом общего внешнего врага позволило укрепить страну в целом.

Его умение во многом решать возникающие конфликты дипломатическим путём, сначала думать, спокойно взвешивая все "за" и "против", принимать битву, когда это неизбежно, во многом позволили не только дожить до старости, но и сложить о себе хорошую славу как государственного мужа в то время, так и оставить её потомкам.

Книга историка А.Сахарова, директора Института российской истории РАН, посвящена, как не трудно догадаться, Владимиру Мономаху.
С малолетства пришлось наблюдать Владимиру то, что сегодня во многих учебниках истории прячется за скромной фразой "период феодальной раздробленности". Ярослав по прозванию Мудрый умер, завещав сыновьям порядок наследования, но не успела его душа успокоиться, как брат пошел на брата, дядя на племянника.
Колотило Русь в междоусобицах не одно десятилетие. Не один князь призывал соседние государства присоединиться против родича за земли или иные дары. Неспокойными временами отлично пользовались печенеги, а после их разгрома и половцы, год за годом опустошая окраины и не встречая почти никакого сопротивления.
Отец Владимира, князь киевский Всеволод, сделал попытку объединить Русь под началом Киева, и у него даже начало получаться, однако ему не хватило времени жизни для осуществления задуманного.
Всеволод умер, устав, а Владимир не стал начинать новую междоусобицу, которых и без него достаточно, не стал претендовать на киевский стол - ушел к себе в Переяславль.
Тысячи русских людей продавались на невольничьих рынках, угнанные степняками, сотни русских деревень осень за осенью сжигались ими и грабились. Дошло до того, что русские люди на окраинах Руси стали ежедневно носить при себе оружие. Мономах стал идейным вдохновителем и военным руководителем русских земель в походах против половцев. Он разработал стратегию походов, выбрал сильный род войск - пехоту, придумал не ждать половцев, вооружившись, а идти прямо в степь, пользуясь теми же тактиками, которыми сильны были половцы. Не сразу, но путем терпеливой работы Мономаху удалось создать своему имени достойную воинскую славу: при одном его упоминании враги робели.
Владимир был терпелив и упорен, у него была цель в жизни: создать крепкое единое государство. Лишь к 60 годам был приглашен он править в Киеве, о чем давно мечтал. Ему удалось сделать то, о чем мечтал его отец - Русь уважали и боялись. Русь была фигурой в средневековой Европе.
Владимир Мономах сделал все от него зависящее, чтобы оставить преемнику Мстиславу Владимировичу сильный центр.
Книга написана в жанре документального романа: художественный вымысел оживляет биографию, делая ее удобной для восприятия.
В который раз удивляюсь способности некоторых книг, написанных десятилетия назад, описывать ситуацию сегодняшнего дня.

Владимир Мономах- жизнь как служение России
Документальный роман советского и российского историка, академика РАН Андрея Николаевича Сахарова, почти полного тезки знаменитого физика и диссидента рассказывает читателю об одной из самых заметных личностей русского средневековья Владимире Мономахе.
О его неоспоримых заслугах в истории нашего государства вряд ли кто то будет спорить, но весь вопрос заключается в том что на сегодня основная масса наших сограждан ничего кроме его имени, которое у всех на слуху и пресловутой Шапки припомнить не может.
Возьмем на себя труд исправить это досадное упущение, опираясь на исторический труд профессора Сахарова.
Владимир Мономах был потомком двух выдающихся исторических персонажей Всеволода Ярославича Переяславского и Ярослава Владимировича Мудрого.
Первому он приходился сыном второму внуком. Благодаря такому благородному родству с самой ранней юности будущий великий князь Владимир Мономах получил возможность расти всесторонне развитой личностью. Унаследовав фамильную страсть к книгам он рано стал проводить время в отцовской библиотеке, проявляя большие способности к языкам и сочинительству.
Отец с младых ногтей стал брать его с собой в походы и он сумел узнать, что такое военное ремесло и столкнуться с традиционными врагами Руси- степняками борьбе с которыми он посвятит всю свою жизнь.
Очень интересно показан в книге процесс становления личности Владимира Мономаха. Особо отмечается его ранее даже по тем временам взросление.
Приняв свое первое княжение в Ростове в возрасте 13 лет Мономах был вынужден отказаться от многих иллюзий свойственных молодому человеку и уразуметь, что порою нельзя доверять даже самым близким людям.
Еще при жизни своего отца воочию наблюдал Владимир Всеволодович непрестанные распри батюшки с родными братьями. Его неприятно поражало, что князья воспринимают русскую землю как сладкий пирог от которого все стараются урвать себе как можно больше.
Возможно уже тогда он решил, что будет править иначе, что приложит все усилия, чтобы сделать Русь сильной и единой.
Принятому еще в детстве завету он останется верен на всю жизнь.
Похоронив отца и унаследовав переяславский стол в очередных родственных конфликтах уже с двоюродными братьями он зачастую оставался нейтрален и брался за оружие не для того, чтобы угодить личному корыстолюбию, а лишь затем, чтобы силой принудить родичей к миру.
В условиях отсутствия государственного единства Мономах собственной кровью обеспечивал хотя бы краткий покой родной земле непрестанно поднимая клинок против половцев.
Его борьба в конце-концов стала поводом для объединенного похода русских князей в Степь. Здесь важно, что Владимир Всеволодович впервые в нашей истории в извечном конфликте с кочевниками решил не обороняться, а нападать. Жизнь показала, что князь оказался прав в своем мнении. Неоднократные визиты русских войск в половецкие вежи привели в конечном счете к полному разгрому противника.
Всеми силами и вопреки всему Момомах ставил своей целью целостность русского государства.
Он не бросил своих попыток даже тогда, когда были вероломно нарушены принципы инициированного им Любеческого съезда князей.
Ставя государственные интересы выше личных Владимир Всеволодович и верховную власть в Киеве получил не военным путем как делали это многие, а через призвание столичных бояр.
Но как известно нет пророка в своем Отечестве.
Посвятив всю свою жизнь России Владимир Мономах приобрел значительно больше палачей нежели друзей.
Стоит ли удивляться, что его заслуги сегодня не известны нашим современникам если уже в то время деяния князя усиленно замалчивались летописцами по наущению его политических конкурентов
Меж тем нужно сказать, что память несмотря не на что сильнее времени и лживых наветов. И то что, я написал эту рецензию лучшее тому доказательство.
Спасибо.

«— Быть по-вашему! Если греки дадут золото и ткани на всех воинов, какие есть в ладьях и в пешей рати, объявим мир!»

На обложку книги (целых 570 страниц) нужно было поместить фотографию не древнерусских князей в шлемах и кольчугах, а фотографию изумленного Арни. Ибо нет никакой веры в слова авторов книги, коими они сыплют из рукавов своих халатов. Сперва читателя побалуют слегка сказкой про шествие к славе княгини Ольги, которая была совсем девочкой тогда, но почему-то олицетворила собой феодальное общественное начало в противовес убеленному сединой Игорю, олицетворявшему родовое начало. Противником number one для Руси была тогда, опять же почему-то, Византийская империя, а не недалекие хазары. С Византией и подвизался воевать Игорь. Ну как воевать – просто набеги воровские делать. Принцип войн тех лет был прост: подкупи, или купи себе друга для совместного похода, определи жертву и вперед. Ольга с Игорем подкупили варягов, подкупили немалыми дарами. К огромной армии присоединились и печенеги, извечные враги русичей! Принципов у русичей не было никаких, тупо шли воевать за злато заморское. И потому, если напугавшийся византийский царь предлагал мир и откупные дары, то русичи не брезговали. Но не всегда это срабатывало. Как правило, временные союзники русичей, а именно варяги, викинги и печенеги были недовольны. Для них возвращение без боя было равносильно позору. Хитрый Игорь, как правило, находил взаимовыгодный вариант – отправить их грабить другие заморские страны, а греков просили пропустить эту толпу беспрепятственно через Босфор. Вот только не хватало у Игоря ума понять, что вместе с викингами и большая часть его войска уплывет на Хвалынское море! И нагрянут к нему греческие послы с угрозами и придется Игорю все дары, полученные ранее отдавать им и еще сверху приплачивать. И так строился мир в те времена. А воины в дружине Игоря были еще те белоручки. Были они к мечу привычны, а не к топору. И потому очень… легко было разным плохим князьям при помощи завалов остановить войско Игорево. Проклятая византийская империя жаждала постоянных войн и не было никакого сладу с ней, ибо денег у империи было много и подкупить она могла любого за нарядную одежду. Робкие попытки приобщения русичей к христианству предпринимались тогда, но не особо пользовались они успехом. Впрочем, сама Ольга в церковь не ходила, но поболтать с греком Григорием, он же «гришка-византиец», он же провокатор по кличке «Проповедник» могла в охотку. Русичи тогда мало чем отличались от хазаров, а Хазария была почти Вавилоном, где смешалось все в одну кучу. «В Хазарии не было внутреннего единства. Люди были разобщены множеством языков и религий. В городе Итиле жили мусульмане, иудеи, христиане, язычники, неизвестно какой веры пришельцы из дальних стран, привлеченные обманчивым блеском богатства, которое текло мимо, не задерживаясь в Хазарии. Люди жили рядом, но не вместе, каждый по своей вере и по своим обычаям. Мусульманские мечети соседствовали с христианскими храмами и иудейскими синагогами, а на окраинах города язычники приносили жертвы своим деревянным и каменным идолам. Даже судьи были разные: отдельно для мусульман, отдельно для иудеев, отдельно для язычников, и судили эти судьи по своим, отдельным, законам. Отдельными были базары, бани, кладбища. Как будто городская стена Итиля замкнула в свое кольцо несколько разных городов, и жители их понимали друг друга не лучше, чем пришельцев из неведомых далей.» А для коренных хазар, кочевников и скотоводов, город Итиль даже не был местом постоянного обитания. С наступлением весны хазары уходили со своими юртами и стадами в степи, на знаменитые Черные земли в долине реки Маныча, а когда там выгорала трава под летним солнцем, кочевали дальше по кругу: с Маныча на Дон, с Дона на Волгу, и так до осени. Религия у хазар была построена по принципу буддистов. По крайней мере, в точности они скопировали шаблон вечно молодого святого мальчика, который молодым был потому всегда, что ему не позволяли взрослеть, а убивали, подсаживая вместо него новую, молодую жертву. Так и хазары выбирали своего святого Кагана, в лицо которому нельзя было даже взглянуть. Даже после смерти Каган оставался загадочным и неприступным.
Никто не знал, где именно он будет похоронен.
Для мертвого Кагана строили большой дворец за городом. В каждой из двадцати комнат дворца, одинаково обтянутых золотой парчой, рыли по могиле. Самые близкие слуги Кагана вносили тело во дворец и плотно закрывали за собой двери. Спустя некоторое время следом за ними входили молчаливые арсии с широкими секирами в руках и выкидывали за порог, к ногам толпы, отрубленные головы слуг Кагана. Потом люди шли чередой по дворцовым покоям, но могилы были уже зарыты, и никто не знал, в которой из комнат погребен Каган, — все участники погребения были мертвы. Если дела шли хорошо, люди прославляли своего Кагана. Но если на Хазарию обрушивалась засуха или поражение на войне, то знатные люди и чернь собирались огромными толпами к дворцу царя и кричали: «Мы приписываем несчастье Кагану! Божественная сила Кагана ослабла, и он приносит вред! Убейте Кагапа или отдайте нам, мы сами его убьем!»
И Кагана убивали, если царь по какой-либо причине не брал его под защиту…
Нового Кагана всегда выбирали из одной и той же, знатной, но не очень богатой семьи. Хазары считали, что чрезмерно богатый Каган, не привыкший с детства добывать средства к жизни, не будет как следует заботиться о благосостоянии народа. Вновь избранный Каган уединялся с царем и четырьмя знатными хазарскими беками в комнате без окон, с единственной узкой дверью, возле которой стояли арсии с обнаженными мечами. Царь накидывал на шею Кагана шелковую петлю и сдавливал до тех пор, пока тот не начинал задыхаться, теряя сознание. Тогда Кагана спрашивали хором: «Сколько лет ты желаешь царствовать?» Полузадушенный Каган называл то или иное число лет, и только после этого его усаживали на золотой трон с балдахином, воздавая высочайшие почести.
Если Каган не умирал к назначенному им самим сроку, то его убивали, ссылаясь на его же собственную божественную волю. Если Каган называл непомерно большое число лет, его все равно убивали по достижении сорокалетнего возраста. Хазары считали, что с годами ум Кагана ослабевает, рассудок расстраивается, божественная сила становится меньше, и Каган уже не может приносить пользу. Вот с такими «соседями» приходилось уживаться русичам, когда на сцене появляется Святослав. Святослав хорошо понимает значение слов: «-Дань берут мечом, меч же освобождает от дани...» Он начинает править по-новому, решительно и жестоко. Дядя Адольф отдыхает в стороне под тенистым дубом по сравнению с этим девятнадцатилетним парнем. «Князь Святослав с позором прогнал жалобщиков. «Пусть ваши роды соберут новых воинов — столько, сколько сказано, — напутствовал князь. — А если не найдете храбрецов, желающих идти на войну, я прикажу убить всех мужчин, а женщин и детей продать в рабство хазарским купцам. Род, неспособный воспитать храбрых воинов, должен исчезнуть!» Так говорил паренек и все его слушались почему-то. Походы Святослава в стиле «а-ля гитлеровцы» перекликаются с событиями второй мировой не только жестокостью, но и поведением отдельных народов. Так, хитрые болгары, бывшие сторонниками нацистов, как мы помним, показали свое лицо и тысячу лет тому назад. «Однако пропустить судовую рать князя Святослава через свои владения послы все-таки обещали. И еще обещали дать суда для перевозки воинов и припасов, если у князя Святослава окажется мало своих ладей. Но только пусть русский князь возьмет суда, оставленные болгарами в условленном месте, как бы насильно, без их ведома. И пусть князь войдет в Болгарию будто бы войною, а болгары запрутся в крепостях и ничем мешать ему не будут…» Святослав охотно поиграл с болгарами в мнимую войну. Правда, Святослав при этом все-таки остался немножко «гитлеровцем», не смог отказать себе в удовольствии пожечь деревни то. «— Пусть тешатся надеждой, что обманули хазар. Для нас главное — пройти через Болгарию без войны. А мнимую войну, если им так хочется, покажем. И деревни кое-где пожжем, и возле городов пошумим…» В принципе, по другому с такими как хазары, или печенеги было нельзя вести себя. «Рассказывают, что набег печенегов подобен удару молнии, а отступление их тяжело и легко в одно и то же время: тяжело от множества добычи, легко от быстроты бегства. Нападая, печенеги предупреждают молву, а отступая, даже не дают преследователям возможности взглянуть на себя, столь они стремительны. Жизнь мирная для них несчастье, а верх благополучия — когда они имеют удобный случай для войны или когда насмехаются над мирным договором. Самое худшее то, что печенеги своим множеством превосходят весенних пчел, и никто еще не сосчитал, сколькими тысячами или десятками тысяч они нападают: число их бесчисленно…» Вот и гонял малолетний князь всю эту шушеру. Печенегов с их главным князем из рода Ватана строил совсем не по-детски. Недаром же немцы свои линии укреплений Восточного Вала так и назвали линией Вотана. Хотелось им хоть как-то отыграться. Против Святослава было тяжело и печенегам, и хазарам. Не любил князь лишних слов, предпочитал предупреждать, что идет «на вы». Святослав же и решил первым создать общерусское войско. Не ополчение какое-то там, а именно войско, хорошо и единообразно вооруженное, и обученное сражаться строем. Он же, показывая пример большевикам, которые не воевали с немецким народом, а только с Гитлером, говорил, что не с болгарами воюет, которые тоже славянского корня, а с царем Петром и его недобрыми советниками. На пятом году самостоятельного правления князя умирает Ольга (11 июля 969) и ее хоронят посреди какого-то поля, не насыпая над могилой кургана и не справляя тризну. Возникает вопрос: была ли эта Ольга на самом деле, или есть она плод выдумки? Святослав же продолжает свои успешные походы. Греки буквально выли от атак руссов. Так бы продолжалось очень долго. Если бы коварные греки не решили приручить руссов к покорности при помощи христианства. И странно, что авторы книги, теоретические атеисты и богоопровергатели не решаются озвучить эту версию. Ведь христианство помогло решить Византии спор с Русью о придунайских землях. В итоге, если раньше греки искали мира, то потом уже руссам пришлось искать мира. А кто ищет мира, тот не является победителем! Хотя князь Святослав пришествия христианства не увидел. Он пал, как настоящий воин и погиб от сабли печенега. Печенежский князь велел сделать из его черепа чашу и пил из нее на пирах…

Владимир Мономах
Вторая часть книги посвящена Владимиру Мономаху. При всей известности этого имени и при всем многословии книги, автор не смог мало-мальски объяснить, в чем же было пресловутое величие Мономаха и не перевешивает ли миф о его знаменитой шапке миф о его значимости? Его настоящим именем было Василий. Он рано понял, что не обязательно быть воином, совершать подвиги и выигрывать битвы. В двадцать три года судьба вознесла его вверх словно в насмешку над Святославом, который был воином, но не остался в памяти потомков. Мономаху же приписывают многое, но без всяких доказательств. А вообще, непонятно, как можно славить человека, который не создавал историю, а переписывал ее страницы в свою пользу. Своему сыну Мстиславу Мономах поручил проследить за работой нового русского летописца — игумена Сильвестра. «…теперь его старший сын долгие часы проводил в монастырской келье, знакомясь с затейливыми записями выдубицкого игумена. Они сидели, перелистывали пергаментные листы, и день за днем из летописи исчезало все, что возвеличивало Святополка и дом Изяслава, и появлялись новые записи, посвященные Мономаху. Мстислав истово отстаивал интересы отца, а значит, и свои собственные. Особенно его заботила возможность летописного оправдания восшествия отца на киевский престол в обход старшинства Святославичей. В подтверждение этой правоты он попросил Сильвестра включить в летопись в нескольких местах и под разными годами просьбы киевлян к Мономаху прийти на княжение в Киев и его отказы вплоть до тех роковых апрельских дней 1113 года, когда над Русской землей загорелся пожар мятежа, и Мономах наконец дал согласие. Мстиславу казалось, что и появление в летописи легенды о призвании варягов на Русь также будет споспешествовать укреплению законных прав отца на Киев.» С тех давних лет майданы довлели над Киевом и никуда от этой истории, увы, не деться. Хоть переписывай летопись несколько раз. Кстати, по написании новой летописи, игумен Сильвестр написал: ««Я, игумен Сильвестр монастыря святого Михаила, написал книги эти, летописец, надеясь от бога милость получить, при князе Владимире, когда он княжил в Киеве…». Новая летопись была передана в Киево-Печерский монастырь. Мономах тем самым восстановил дружеские связи с печерскими монахами.
Вот такая вот история наша. Совсем не наша… Аминь!