Грозовый венок

Фаусту прикидывался пуделем, Женщиной к пустыннику входил, Простирал над сумасшедшим Врубелем Острый угол демоновых крыл.

Мне ж грозишь иными приворотами, Душу испытуешь красотой, Сторожишь в углах перед киотами В завитке иконы золотой.

Закипаешь всеми злыми ядами В музыке, в преданиях, в стихах. Уязвляешь голосами, взглядами, Лунным шаром бродишь в облаках.

А когда наскучит сердцу пениться, Косу расплету ночной порой, — Ты глядишь из зеркала смиренницей Мною, нечестивою, самой.

Начало жизни было — звук. Спираль во мгле гудела, пела, Торжественный сужая круг, Пока ядро не затвердело.

И стала сердцевиной твердь, Цветущей, грубой плотью звука. И стала музыка порукой Того, что мы вернемся в смерть.

Яблоко, надкушенное Евой,
Брошенное на лужайке рая,
У корней покинутого древа
Долго пролежало, загнивая.

Звери, убоявшись Божья гнева,
Страшный плод не трогали, не ели.
Не клевали птицы и не пели
Возле кущ, где соблазнилась Ева.

И творец обиженный покинул
Сад цветущий молодого рая
И пески горячие раскинул
Вкруг него от края и до края.

Опустился зной старозаветный
И спалил цветы, деревья, кущи,
Но оставил плод едва заметный —
Яблоко, что проклял Всемогущий.

И пески тогда его накрыли...

1958