Рой

Вот же как устроено! Старая матка берёт с собой половину семьи и уходит из дома. По-хорошему-то, по-людски, она бы в улье остаться должна: её таки родительница, хозяйка. Но нет же, ещё молодые матки вылупиться не успели, по маточникам сидят, а старая уже чует и скорей-скорей от своих питомиц. Ведь и избу свою обжитую оставляет, детишек своих, насеянных в ячейках, мёд, рамки и летит чёрт-те куда! Ей бы молодежь выпроводить – пускай самостоятельно жить начинают, работают, богатеют, – а она сама норовит улететь. Вот и скажи потом, что человек умнее и благороднее всех в природе…

"Это же надо, чтобы тебя выслушали с пониманием. Ладно, есть бог или нет его-вопрос сложный. Хоть и доказано, что нет, но он всё равно должен быть, например, своя собственная совесть. Высший бог. Однако вместе с верой, с религией церковной отняли у человека очень важное в жизни действие и право, которое бы отнимать не следовало,- исповедь. Тысячу лет человека с детства к этому приучали, давно сделали душевной потребностью, жаждой к проверке и очищению совести. Наверняка в генах успело отложиться и передаться по наследству. Однако религии не стало, попов тоже - и пускай!- но куда эту жажду денешь? За десятки лет человеческую природу не перестроишь, следовало бы подумать об этом и замену найти. Вот в людях и накапливается, наслаивается одно на другое, хорошее на плохое, а сам с собой не всякий разобраться сможет, отделить зерна от плевел. И молчит человек и носит в себе колючие, как орех, мысли. Опять же не каждый сможет излить душу первому встречному. Вот он и замыкается в себе, судит себя то так, то эдак. Не отсюда ли неврастения-современная болезнь, стрессы, раздражительность такая, что маленькая искра и человек как порох? И не отсюда ли веет суховей непонимания отцами детей, детьми отцов, поколением поколения?"
С. Алексеев "Хлебозоры"

"Он говорил, что человек никогда совсем не умирает, а проходит лишь очередной огромный круг, чем-то похожий на круговорот воды в природе, только куда сложнее, потому что человек.
Умирая он сначала превращается в цветы. На каждого человека предназначен свой цветок, потому люди ищут себе цветок по нраву, потому люди и любят цветы, нюхают их и прикасаются к ним, плетут венки и ставят букеты в избах, украшаются ими младенцы, и невесты и покойные. И от этого хорошо ныне живущим, и тем, кто умер и стал цветком. Но жизнь у цветка короткая - как ни говори, а все-таки трава.
Когда отцветет человек,то превращается в дерево и тоже каждый в своё. Тогда он живет долго, пока не вырастет и не состарится. Иное дерево живет ещё дольше, если его срубят и вложат в стену избы, или сделают из него ковш, стол, топорище, детскую зыбку или простую ложку. Потому все деревянное-теплое, греет руки, а когда горит в печи, то и жаркое; Потому на Руси и любят всё деревянное.
И когда наконец кончится жизнь человека в дереве, он становится диким зверем, то есть оживленным существом- медведем ли, птицей, пчелой- все равно: каждый по своему и в своем образе. Живет он в таком состоянии столько, сколько и его новый образ, и жизнь получается точно такой же. Иной звенит комариком сутки, попьет кровушки, а то и не попив, сгинет. Другой же вороном лет триста летает и орет над землей, третий медведем бродит, четвертый обезьянкой куражится.
Только пройдя весь этот круг, человек вновь рождается человеком и напрочь забывает о других жизнях. Но стоит только глянуть на человека, и сразу все видно, кем он был в прошлом и кем станет в будущем, на очередном круговороте.
И всё это нужно человеку, чтобы он вернулся назад в человеческом облике. Чтобы и цветком, и травой побыл, познал жизнь прекрасную, но мгновенную, чтобы деревом постоял на одном месте, привязанный к земле, постоял и подумал, и окреп под бурями и морозами, и научился жить по законам своего леса, а будучи диким животным, познал бы жизнь суровую и волю почувствовал, чтобы была по ней тоска всю будущую человеческую жизнь".