Хроника времен Карла IX

Пусть она знает, что я в нее влюблен. А эти писаки-романисты вбили женщинам в голову, что человек, который ест и пьет, не может быть влюбленным.

назойливые люди не так легко расстаются со своими жертвами

Теперь человечен тот, кто жесток, жесток тот, кто человечен.

Голова паписта крепче бутылки, — вмешалась Мила. — Но зато в ней уж совсем пусто.

«Были ли вы когда-нибудь влюблены, господин критик?»

тот, кто без повода с нашей стороны разоблачает перед нами свои тайны, обижается обыкновенно, если мы не платим ему тою же монетой.

Когда страсть владеет нами, мы находим некоторое утешение для самолюбия, рассматривая нашу слабость с высоты нашей гордости. “Я уступаю, я слаб, это правда, - говорим мы себе, - но стоит мне захотеть…”

То, что в государстве с усовершенствованной цивилизацией считается преступлением, в государстве с менее передовой цивилизацией рассматривается только как признак смелости, а в варварские времена может сойти за похвальный поступок.

Нет, теперь гугеноты не так скверно пахнут. Вот если б их не сжигать, вонь от них была бы — затыкай нос. Нынче утром их во какая куча на песке лежала, высотой... как бы сказать? Высотой с этот камин.

— Да уж, в Лоньяке мы пограбили так пограбили! Вспомнишь — слюнки текут.
— Какие красивые шелковые платья нам достались! — воскликнула Мила.
— Сколько хорошего белья! — воскликнула Трудхен.
— Какого жару мы дали монашкам из большого монастыря! — вмешался штандарт-юнкер.