Цитаты из книги Кафедра

Дарья Степановна обращалась с родным языком царски свободно, на мелочи не разменивалась. Собеседник - не дурак же он! - сам должен был понимать, о чем речь. В эту априорную осведомленность каждого о ходе её мыслей она верила свято, обижалась, когда её не понимали, считала за насмешку.

Наметилась инфляция высшего образования. ... Диплом инженера у нас обесценен.

Казалось, что удаляясь, он становился не меньше, а больше.

Это у меня нервное: я благодарная и привязчивая.

Скопище парадоксов, домашний сфинкс. Вера в науку -- и презрение к ней. Разговоры о деньгах -- и бескорыстие. Уважение к слову слышимому, произнесенному--и презрение к печатному, писаному. Книг не читала. Если он, уходя, оставлял ей записку, обижалась: "А что, сказать вас убудет?"

У меня на всю жизнь осталось сознание, что я в каком-то смысле его обокрала, а он даже не заметил — так был безмерно богат!

Конечно, гуманнее было бы прямо сказать ему «нет». Но я не решаюсь, мне страшно остаться без его преданности, без возможности в любую минуту позвонить ему и услышать: «Конечно, все что хотите, когда хотите».

Все засмеялись, Кравцов забулькал, как раковина, из которой уходит вода.

Иметь собственную библиотеку казалось ему излишеством, вроде как иметь собственный троллейбус.

Мы тут без тебя здорово скучаем. Прямо не у кого стало списывать.

— Я в хозяйстве поднаторел, — говорил он, крутя ложкой, — не такое уж мудреное дело, во всем важен научный подход. Что такое домашнее хозяйство? Одна из отраслей химии.

Он становился в головах кроватки, простирал руку и возглашал: — Гражданин Величко! Этого было достаточно. Матвей сразу же просыпался и плакал, а после этого ел с аппетитом. Условный рефлекс.

Пулин был из тех редких людей, которые в любых условиях, в любых обстоятельствах остаются самими собой. Пользуясь математическим термином, он был инвариантен по отношению к внешней среде.

Дом был хронически под угрозой капитального ремонта, который должен был вот-вот начаться, но все откладывался. Краны текли, трубы рыдали и гоготали, пугая жильцов по ночам.

Двоек, конечно, много. Борьба за успеваемость — это в принципе хорошо. Но надо и о студентах подумать. Какие там вздохи на скамейке! Им и на стуле вздохнуть некогда. Задания, задания… Даже списать и то надо время, а его нет...

Проклятое и благословенное наше ремесло - что бы ни случилось, иди читай.

На специальных технических кафедрах принято считать, что мы с нашими математическими тонкостями далеки от жизни. Если под жизнью понимать наивную технику с её, как говорят, "шурупиками", то, пожалуй, они правы. Если же понимать технику будущего, технику в полёте - пожалуй, не правы.

Важно быть убеждённым в красоте и величии того, что преподаёшь. В его непререкаемой важности.

Читать чужие интимные записи (особенно близкого человека <...>) интересно, но и стыдно, как будто подглядываешь в замочную скважину. Всё время, пока я разбирала записи <...>, меня мучило чувство неловкости и стыда.

Настоящая философия - это наука, ничуть не менее сложная и разветвлённая, чем наша с вами математика. Чтобы сказать что-то новое в области философии, надо прежде всего знать, что делали люди до вас, над чем они думали, к каким выводам приходили...