Пешка в большой игре. Антикиллер

Бригадира схватили за руки, он рванулся и, наверное, сумел бы вырваться, но сзади ударили по голове, на миг свет померк, а когда зрение вернулось, локти были крепко связаны за спиной, а штаны спущены. Чей-то скользкий палец нырял в задний проход.

– Дай еще масла...

– Хватит, перегибай через шконку...

– Подождите, – раздался голос пахана, и Бык решил, что сейчас весь кошмар закончится. Но он только начинался.

– Ему же надо пасть подготовить, чтоб не укусил... Дайте мне кость!

В руку пахану сунули костяшку домино.

– Переворачивай!

Опрокинутому навзничь Быку оттянули губу, пахан приставил – кость к переднему зубу и чем-то сильно ударил сверху. Голова дернулась, молния вонзилась в мозг, сломанный под корень зуб влетел в гортань, Семка забился в кашле. Еще удар – и хрустнул второй зуб.

– Теперь нижние...

Рот наполнился обломками зубов и кровью, сознание мутилось от боли и ужаса, происходящего.

– Теперь порядок, – донеслось откуда-то издалека. – Мы так на Сезере собачек готовили... Быка положили поперек шконки.

– Начинайте двойной тягой, потом поменяетесь. И по кругу...

Семку схватили за волосы и запрокинули голову. Рядом с лицом он увидел толстую, раздваивающуюся на конце сардельку. Она приближалась...

– Неужто изнасиловал? – притворно удивился пахан.

– Точно, – вызывающе глянул Бык.

– Хвастал: во все дырки, – сообщил недавний сокамерник. – На людей, говорит, срал. Кости обещал поломать.

Со всех сторон раздался ропот, будто ожил пчелиный рой. Быку стало не по себе.

– Это плохо. Очень плохо.

Пахан покачал головой.

– У нее родинка тут была? За ушком?

Бык сглотнул.

– Не знаю никакой родинки... Пахан сузил глаза.

– Так ты, петух, мою сестренку изнасиловал! – голос его был страшен. Из рассказов о зоне Бык запомнил одно: «петух» – тягчайшее оскорбление, оно смывается только кровью. Сейчас эта мысль проскользнула в глубине сознания, наполняемого предчувствием чего-то ужасного.

– И его дочку! – пахан показал на бывшего соседа. – И его жену! Кольцо горячих тел вокруг смыкалось.

– Так что с тобой делать?! Давай людей спросим, которых ты обосрал! Что с ним делать, люди?

– То, что он сделал! Потушить! Во все дырки! – понеслось со всех сторон.

– Слышал? Вот что люди говорят. Значит, так тому и быть...

Попал он в камеру сто четыре – большая хата, на сорок человек, а сидят почти шестьдесят. Железные шконки в два яруса, духота, влажность, воздуха не хватает, полуголые зэки в татуировках – преисподняя!

Подвели его «шестерки» к местному пахану – здоровый, мускулистый, вокруг сосков синие звезды, на груди собор о семи куполах, оскал железный. Сидит на почетном месте у окна, на койке, ноги поджал, курит.

Осмотрел он Семку внимательно, хмыкнул.

– Какой же ты могучий да красивый!

Вроде восхитился, хотя Быку показалось, что издевается.

– А расскажи-ка ты нам, за что сюда попал?

Вспомнил Бык своего сокамерника и хотел что-нибудь соврать, но глядь – мужичонка тот – вот он! Предыдущим автозаком его отправили – а вот он уже сидит рядом с паханом, на почетном месте и сейчас не кажется ни замызганным, ни тщедушным, вроде напитался силой в этом аду.

«Дом, люди, – вспомнил Бык. – Видно, и вправду ему здесь дом родной...» А вслух грубо сказал:

– За бабу попал!

Вот так! Понимайте: клал я на вас с прибором! Если надо – и постоять за себя смогу!

Знай Бык, что его ждет, он, пока при силах, разбежался бы и виском об угол стола. Но привыкнув другим зло делать, на себя его он не примерял никогда.

Мятные конфеты Башка ссосал, пудреницу и кружевной платочек отдал Светке, сумочку подарил матери. Очки и записную книжку он выбросил, а фотоаппарат оставил себе. Пленку на всякий случай вынул и сжег. Где достать новую – Башка не знал, поэтому щелкал вхолостую, дурача приятелей и пугая девчонок, застигнутых в не слишком целомудренных ситуациях. Когда забава наскучила, он забросил фотоаппарат на шифоньер и забыл о нем до поры до времени.

Если бы Башке сказали, что эта игрушка плюс некоторые его слова поломают совершенно секретную правительственную операцию «Зет», нарушат планы киллера высокого класса и изменят развитие политических событий на Кавказе, он бы никогда не поверил. Да и никто бы не поверил.

Когда он допивал кофе, на кухню выбежал Борька, чмокнул деда в щеку и
взгромоздился на стул напротив.

• Деда, этот мальчик много зарабатывает?
• Какой мальчик?
• Которого по телевизору показывают. Он машины моет, а потом идет с

• Про него, шалопая, в газете писали, - вмешалась жена. - Бросил шко-

• А я солидный клиент?
• Сейчас ты еще мальчик, - ответил Верлинов. - Учись хорошо, тогда из

• Деда, а вы с бабой акции МММ купили? - спросил Борька, уплетая сар-

• А зачем?
• Так разбогатеть! Ты что, не видел? Их все покупают и радуются...
• Помнишь, как лиса Алиса и кот Базилио посоветовали Буратино поса-

• И что получилось?
• Обманули.

• Здесь - то же самое.
• Да-а-а? - Глаза у внука широко раскрылись. - Значит, по телевизору

• Сейчас жулья хватает. Везде расплодились.

• Скоро мы им хвосты прижмем!

В душе генерала шевелилось еще какое-то неприятное чувство, и, сосре-
доточившись, он понял, что это осадок от разговора с внуком. Из детей и
подростков целенаправленно делали болванов! Идиотами считали и старшее
поколение, весь народ в целом. Круглые сутки молодцы с рожами пройдох
убеждают сограждан доверить им свои деньги для приумножения. Мастерски
сделанные клипы открывают путь к процветанию, мужественности и силе: ку-
рите сигареты, жрите "сникерсы", жуйте жвачку - и все будет у вас о'кей!
С убедительностью и настойчивостью наперсточников сотни фондов, акцио-
нерных обществ и банков приглашают покупать абсолютно неликвидные акции.
Советскому человеку, привыкшему, что его приглашают в дело только для
того, чтобы обмануть, сулят баснословные доходы, которых можно добиться
быстро и, самое главное, ничего не делая. Как? Дело десятое, только дай-
те нам свои денежки!
Самое удивительное, что, приученный десятилетиями промывания мозгов
доверять официозу, простой человек неспособен перестроиться и, восприни-
мая кривляющегося на экране проходимца как представителя государства,
послушно несет ему горбом добытые тысячи, а государство и пальцем не ше-
велит, чтобы помешать мерзавцу их при - карманить. Где, на какомуровне
сомкнулись интересы государственных чиновников и аферистов всех мастей
против интересов среднего россиянина?
Верлинову мало что было нужно лично для себя, а необходимое вполне
позволяли иметь генеральская зарплата и занимаемое положение. Но он хо-
тел, чтобы Борька и сотни тысяч его сверстников росли не в королевстве
кривых зеркал среди шутов, мошенников и бандитов, а в нормальном, пра-
вильном мире.