Под сенью благодати

Жил-был Бруно. Учился в закрытой духовной семинарии, не имел друзей, зато имел симпатии некоторых монахов. И вдруг он почувствовал, что в нём нет веры. Что всё, что вдалбливали в его голову годами, пустой звук. И все эти причастия, постриг, разговоры о боге вдруг стали неважны и ненужны.
Зато нечто другое вошло в его жизнь и поселилось в душе. Сердце томилось уже давно неким предчувствием чего-то неизвестного, но хорошего. И вот он встретил её.

Повесть, кстати, очень толковая. О взрослении, о духовном развитии, о первой любви. Герой мне понравился. Он не выскочка, не какой-то там впадающий в крайности инфантильный юноша. Просто влюблён, и чувство у него настоящее, и он ещё не знает, что любовь несет не только радость.
И слушать, конечно никого не хочет. А наставники у него, кстати, прям две противоположности, словно день и ночь. Впрочем, мыслят они в одном направлении, но методы у каждого разные.
В другое время можно было бы и поговорить об этом. Но сейчас не хочется.

P. S. Никогда не думала, что на столь серьёзные книги буду писать такую ерунду.

"...Церковь — это место, где джентльмены,
никогда не бывавшие на небесах, рассказывают
о них небылицы тем, кто никогда туда не попадет..."
(Генри Менкен, литературный критик)

Мне всегда было абсолютно все равно, во что люди верят, каким богам поклоняются и кому посылают свои молитвы. Все равно ровно до того момента, пока они не начинают пытаться обратить в свою веру меня. А почему-то большинство людей религиозных считают своим долгом нести свою веру в массы и привлекать к ней как можно больше народа. И я не знаю личностей более назойливых и твердолобых, чем они! Они преследуют неверующих со страшным упорством, свойственны людям, которые непременно хотят вас спасти вопреки вашей воле! В таких ситуациях присущие мне тактичности и благожелательность покидают меня со скоростью света и спасать уже нужно не мою душу, а тех, кто попытался в нее пробраться со своими проповедями. И, к моему глубокому сожалению, такие экспонаты имеются среди моих родственников, поэтому сюжет книги "Под сенью благодати" Даниеля Жиллеса мне оказался необычайно близок и знаком...

Представьте себе уединенный католический колледж, затерянный где-то в живописных уголках Бельгии. Место, где набожные монахи пытаются обратить молодые неокрепшие умы детей бельгийских аристократов на путь, угодный Богу. Кнутом, пряником, лестью, подлостью, научничаньем, ложью, угрозами. Не гнушаясь никакими методами и способами в попытке завлечь в когорту слуг Господних еще одного раба. В то время в Бельгии действует закон, предоставляющий католическим учебным заведениям полную «свободу программы» и «свободу педагогических методов». Сами понимаете, что это значило и как это развязывало им руки! В то время католицизм у местной элиты считался чуть ли не необходимым признаком хорошего тона и условием благополучной жизни. Те, кто не являлись католиками, автоматически зачислялись в разряд неверующих, что было равносильно вере в плохое... Для них вера - надежное и удобное прибежище, раз и навсегда решающее за них проблемы добра и зла, отношения к миру, к окружающим, к смерти... Они проглатывают ее каноны, не разжевывая и никогда не мучаются отрыжкой...

Самое смешное и парадоксальное то, что все это -пыль в глаза. Как со стороны учеников, так и со стороны преподавателей. Они для видимости усердно молятся, ходят к службам, справляют различные обряды, постятся, укрощают плоть. А потом, укрывшись от посторонних глаз, пьют, курят, рассказывают похабные истории, рассматривают порнографические картинки, устраивают драки... Они усердно грешат и не менее усердно потом замаливают свои грехи...

И это длится годами. Так было, так есть и так видимо будет повторятся со всеми последующими поколениями учеников и преподавателей "Сен-Мора". И вот в этом болоте появляется человек, который осознает весь каламбур этих игр в веру и религию и открыто об этом заявляет. Семнадцатилетний Бруно Эбрар в один прекрасный день понимает, что он не верит и никогда не верил в Бога. Нет, он не потерял веру словно какую-то вещь - он просто вырос из нее, как из старого пальтишка... И нет чтобы тихо и мирно доучится оставшиеся полгода до выпуска из колледжа, прикинувшись как все пай-мальчиком (его одноклассники тоже не испытывают никаких религиозных чувство, но просто помалкивают об этом)... Бруно со всей горячностью и пылкостью восстает против исповедей, проповедей, причастия и служб. И, естественно, что весь колледж стоит на ушах и что преподаватели задаются целью во что бы то ни стало вернуть заблудшую овцу в овчарню!

Может бы у них что-то и получилось, если бы в этот период Бруно не встретил свою первую любовь. И это чувство придает ему каких-то небывалых внутренних сил для борьбы с духовниками. Почуяв слабину в броне бунтаря, именно посредством этой влюбленности они пытаются унизить парня, высмеять и выставить его чувства на всеобщее обозрение. Мне очень понравилось, когда один из преподавателей, разительно отличающий от остальных своими взглядами, сказал Бруно, что стоит возникнуть любви, как все вокруг стремятся опошлить это чувство, уничтожить ее источник, что для тех, кто не изведал любви, ничто не может быть мучительнее и непереносимее чужого счастья...

Конечно, участь Бруно не завидная, но я в отношении его лирических чувств все таки была на стороне его преподавателей. Дело в том, что Бруно влюбился в родственницу своего школьного приятеля, немного старше его по годам, рано вышедшую замуж и не нашедшей в браке никакого счастья. Для нее любовь паренька была лишь способом отвлечься от тягот семейной жизни, почувствовать себя все еще привлекательной и желанной. Стоит ли говорить, что финал их отношений можно было заранее предугадать?

Мне очень понравилась эта книга. Хотя я не могу не отметить, что написать ее можно было лучше. Такая благодатная тема была выбрана Даниелем Жиллесом для романа, ее можно было раскрутить так, что читателя бы трясло от мерзости и лицемерия героев, от несправедливости мира, в котором довелось взрослеть Бруно, от отношения к нему Сильвии как в игрушке. Можно было бы передать сюжет так, что хотелось бы сочувствовать главному герою и испытывать чувства узнавания в нем себя в период юношества. Однако автору видимо чуточку не хватило психологического мастерства для того, чтобы написанное им произведение вызвало у читателя очень сильный отклик. Да, было интересно, но до глубины души не тронуло.

Мы просто наблюдали какой-то из этапов взросления Бруно и становления его личности. Этап, который нужно пережить, перешагнуть и идти дальше. У него впереди целая жизнь, а Сильвия так и дальше будет влачить свое незавидное существование в тени Юбера, преподаватели так и дальше будут рассказывать сказки о Боге, аде и рае новым поколениям учеников, мать Бруно так и будет мнить себя великой праведницей, а на деле быть светской ханжой и выдумывать для непосещения церкви боли и хвори, отец так и проживет остаток своей жизни лицемерным приспособленцем, а сестра с мужем по-прежнему будут играть в любовь и обманывать сами себя и друг друга... И только у Бруно есть шанс жить по-другому... Первую пощечину от жизни он уже получил и остается надеяться, что она его сделает только сильнее...

Это роман - настоящий образец европейской классической прозы начала двадцатого века, его можно смело ставить в один ряд с другими знаменитыми произведениями той эпохи, как, например, художественной прозой Германа Гессе. Неспешность повествования, но в то же время очень правильный ритм, который помогает погрузиться в атмосферу истории и не упустить нюансы описываемых конфликтов и всей сложности поднимаемых проблем. Это только с первого взгляд кажется, будто перед нами простой роман о первой неудачной любви, но за этими восторгами от нового и очень сильного чувства, скрывается больше. Не зря эта история помещена в декорации закрытой школы при монастыре, таким образом мы видим, насколько фигура главного персонажа выделяется.

Бруно порывист, предельно честен и, что частенько бывает с молодыми людьми его возраста, слишком категоричен. Тот самый возраст, когда для тебя не существует оттенков и полутонов, так как всё делится на черное и белое. Однако в своей любви к чужой жене он не видит ничего плохого. Это не чёрное, несмотря на то, что его наставники твердят ему об обратном. Нет, он же видит в своём чувстве лишь свет и мечтает о том дне, когда Сильвия уйдёт от мужа и соединиться с ним навсегда, чтобы жить долго и счастливо и умереть в один день. Он хочет сделать счастливым себя и её. Но за своими мечтами он не желает даже задуматься о других сторонах подобного скандала, ведь в то время репутация была не пустым звуком, а разрушить её было очень легко. Особенно репутацию женщины. Но Бруно не желает думать об этом. К тому же он своего рода бунтарь. Нельзя не признать, что Бруно достаточно смелый юноша, так как открыто заявить о том, что ты потерял веру, в то время и при том серьёзнейшем отношении к религии, нужно быть решительным. Или безрассудным. Подкупает в этом молодом человеке и то, что он не стал притворяться и лицемерить, что он отстаивает честность и даже отказывается причащаться, так как считает, что иначе он врёт не только себе и окружающим, но и Богу. Однако, ничто не мешает ему использовать Жоржа, брата мужа своей возлюбленной, для встреч с предметом своего обожания. Он намеренно сближается с ним, чтобы войти в семью. Его мораль позволяет спокойно использовать других, подстраивать события под себя, притворяться и лгать. На самом деле, всё это, и внешнее, и происходящее на душе, образуют серьёзный внутренний конфликт, существование которого Бруно не осознает, просто и по-юношески легко вписывая все свои чувства, мечты, сомнения, заблуждения, отношения в свою картину мира, которую он всегда может разукрасить по-своему. Реальность, однако, строится не на юношеских фантазиях. Бруно не видит в себе каких-то серьёзных перемен, кроме своих восторгов от свободы, обретенной отказом от веры и обязательств, накладываемых её на человека, и опьянения от любви, у которой на самом деле нет никаких перспектив. Он не видит, зато видят наставники.

Наставники. На этих фигурах нужно остановится отдельно. Даниель Жиллес использовал очень красивый приём, когда человека помещают между "ангелом" и "демоном". Вспоминается метафоричный образ, когда одном плече добрый дух, на другом - злой. Здесь в этих ролях выступают учителя юношей Грасьен и Грюндель, прозванный Циклопом. Грасьен очень любит Бруно, выделяет его за пытливый ум и отменные данные, но для самого юноши он так и не смог стать авторитетом, так как не обладает гибкостью, а взгляды его основаны на узости догм католицизма. Бруно понимает, что монах желает ему только самого лучшего, но не может принять навязываемого образа поведения. Циклоп - другое дело, это противоположность Грасьену. Это яркая, но порочная личность, которая любит "экспериментировать" над людьми, подталкивая их к определенным, отнюдь не праведным поступкам. Это настоящий искуситель, но и он выделяет Бруно и старается для мальчика, но тоже по-своему, с характерной циничностью и грубой откровенностью. Бруно перетягивают, как канат, но он всё равно предан своим мечам и своему чувству.

Не меньшее значение имеет и тот момент, что вся эта история случается в последний год обучения класса Бруно в школе "Сен-Мор", когда для молодых людей мир меняется и нужно выбирать жизненный путь. Так что тут всё символично. И конечно же это роман об обществе, об отношениях в нём, о том, что прививается молодому поколению, на каких примерах оно растёт и что именно в себя впитывает. Бруно, как ни странно, помогла любовь, в итоге он сумел остаться честным, искренним и настоящим. Пусть его любовь была обречена, но всё равно это было по-настоящему светлое чувство, когда думают о счастье своей возлюбленной и готовы на всё ради неё. Да, отношения Бруно и Сильвии были скандальны и аморальны с точки зрения общества, зато со стороны искренности и чистоты чувства, их любовь ярко сияет, как ценнейший алмаз на солнце. Это сильно заметно на контрасте со свадьбой сестры Бруно Габи и Жана-Луи, основанной не на чувствах, а на расчете и выгоде. Но, увы, общество диктует свои правила и нормы. Оно почти всегда побеждает. Не будет исключением и эта история.

Почему эту книгу напечатали в советскую эпоху, понятно, борьба отдельной личности против всего мира буржуазных и религиозных устоев была достойной темой для романа. Однако главный герой вовсе не хочет изменить весь мир и не желает пылать подобно Данко, освещая путь жертвенным сердцем. Он вообще гореть для своего школьного или семейного окружения не собирается, хотя и является относительным тезкой Джордано Бруно. Мне кажется, что именем главного героя автор все же что-то хотел намекнуть. Он не собирается никого спасать, вести за собой, лишь желая, чтобы лично ему не мешали жить согласно его принципам. Вполне разумный и вполне буржуазный, кстати, подход. Тем не менее, даже такой компромисс не годится для сложившегося общества, где кто-то следует устоям искренне, кто-то лицемерно, а кто-то просто по привычке, для спокойствия. Все равно все смиряются, будь то выбор профессии, католические обряды, нелюбимая работа или женитьба.

Образ Бруно довольно яркий и законченный, чего нельзя сказать о Сильвии. Лично я так и не поняла степень ее откровенности и заинтересованности в Бруно. Она сильно рискует из-за этой любви, и видимо, с ее стороны это чувство взаимно, но мне все же неясны причины ее холодности – страх? Нелюбовь? Усталость от отношений? При этом героиня вызывает симпатию, сочувствие и даже уважение в готовности пойти до определенного предела наперекор социуму и католической вере. Однако этот персонаж для меня остался нераскрытым. Сдается мне, что и для главного героя также, поскольку Сильвия скорее идеализируемый, обожествляемый объект чувств, во многом надуманный и приукрашенный. Поначалу он само чувство, кажется, ценит больше, чем саму девушку.
С начала романа нам автор показывает юношу, сознательно придерживающегося своих принципов в отношении религии, взаимоотношений в семье, дружбы и вражды, морали и честности, стойко противостоящему весьма сильному давлению со всех сторон. Однако есть «но»! Но это до тех пор, пока его самого не касается сильное и всепоглощающее чувство любви. И читателю приходится наблюдать за дуализмом и душевными изменениями этой не по годам цельной и целеустремленной личности. Удивительно, что самое чистое и вдохновляющее чувство одновременно является для героя катализатором для лицемерия, вранья и хитрости. Он даже не задумываясь использует своих соучеников и учителей. Цель оправдывает средства. Однако при этом юноша умудряется остаться каким-то неиспорченным, возвышенным и принципиальным по другим вопросам, что не может не импонировать. Или это только начало? Впрочем, он и сам не ждет от кого-то помощи, сочувствия. Бруно хочет этого, жаждет, но не ждет, поскольку, открывая душу, он обманывался в своих ожиданиях раз за разом, видя как каждый пытается манипулировать ближними своими: сотоварищи, настоятель, учителя, сестра, даже отец и мать. Свои задушевные мысли он может поверить лишь дневнику.

Сначала я изумлялась, сколько можно наступать на одни и те же грабли с этим дневником, который каждую минуту может быть прочитан посторонними. Жаль, что одиночество Бруно так велико, что высказаться без осуждения он может лишь неодушевленному предмету. Даже Сильвия запрещает ему проявлять свою любовь.
Окружающие по-разному относятся к этой страсти: с негодованием, как настоятель, с сочувствием, подталкивающим к разрыву, как Грасьен, со снисходительным пренебрежением или даже с пошлым интересом, как Циклоп. А мне так жаль этого светлого радостного чувства, чем бы или кем бы оно ни вызвано. Автору удалось передать этот душевный жизненный подъем, который озаряет всё вокруг невероятным светом молодости, счастья и воодушевления, любовной благодати. В романе есть ощущение юности, энергии сильного, молодого, спортивного тела, готового бежать, плавать, играть в теннис и футбол с тем же пылом, что любить всей душой. Любоваться природой зимней и летней, кататься на коньках и греться под солнечными лучами в оранжерее – в произведении достигается симбиоз кинетический и визуальный. Симпатичный и характерный Бруно нравится многим, но никто не принимает его таковым, как он есть, стремясь переделать его. Честнее всех только песик Джэппи, который поддерживает Бруно в конце романа среди фальшивой суеты. Хотелось бы знать мне, нашлась ли душа в этом мире, которая поддержит его, чтобы он все же не утерял искру индивидуальности среди норм и догм.