Войди в каждый дом. В двух книгах. Книга 2

Я более или менее походил на марксиста, когда рассуждал о чуждом мне мире капитализма, но я даже отдаленно не походил на марксиста, когда наблюдал происходящее у меня на глазах, и, вместо того чтобы понять, какие процессы идут в глубинных истоках моей страны, доверялся наивному убеждению идеалиста, поклонявшегося всесильному значению бумажки, слову и потерявшей силу догме. И выходит, что я никакой не марксист, а обычный эмпирик…

Мыслимо ли, чтобы мы в деревне одним днем жили, как будто завтра не лучшая жизнь настанет, а конец света? Все как у нерадивого хозяина, которому сроду терять нечего. У нас про таких говорят — если нет хлеба, то играй свадьбу, может, куски останутся!..

Там, где требуется не убежденность, а только власть и сила, всегда появляются люди безнравственные, лишенные каких-либо идей, кроме идеи сытно и хорошо жить. Ими руководить гораздо легче, чем теми, кто будет думать сам, возражать, отстаивать свою точку зрения…

Нет ничего хуже, когда у человека и руки и голова свободные, - он или в блуд ударяется, или запивает в смертную...

— Нынче все обучены говорить — заслушаешься вас, да слово подешевело, за бесценок идет!

Всю жизнь по людям равнять нельзя, а приходится… Вот и выходит: живи своим умом, но на дураков оглядывайся.

Не тот, выходит, прав, кто прав, а тот, у кого больше этих самых прав…

— Настоящий политик тот, кто знает, к чему стремятся люди, а не тот, кто придумывает за них их желания.