Давным-давно видела одноимённый фильм, пугающий, зловещий, мерзкий, пронимающий до самых костей, о драме между жителями латвийского хутора, за которой наблюдает юная, чистая душой батрачка. Отвратительные отношения между обитателями некогда богатого места, где только до кровосмешения не опустились. Возможно, потому, что не успели... В литературном первоисточнике чужие страсти, за которыми с ужасом наблюдает батрачка Марите, ещё уродливее и гаже, а трагедии всех участников раскрывается ярче.
Несмотря на то, что в центре повествования находятся всё же Валдманисы и бывший батрак Антанас, оказавшийся фактическим хозяином, главной героиней всё же является Марите, сирота, родственница Антанаса, после ареста своего дяди пришедшая к родственнику искать приюта и защиты в неспокойное послевоенное время. Её мысли о происходящем, чувства автор раскрывает в скобках, в конце каждого абзаца и почти после каждой реплики в диалоге. Стоит заметить, что окружающая на хуторе, в замкнутом обществе нравственно нездоровых, нестабильных хозяев грязь, их пороки, словно настоявшиеся, унизительное обращение даже не колеблет изначальные убеждения Марите, ни на градус не сбивает её нравственные ориентиры. Грязь не пристаёт к ней, глумливые насмешки, унижения не ломают, чужие страсти не касаются чистого сердца. Марите под гнётом тяжёлой работы и унижений в этом вертепе не просто выживает как живое существо — она живёт, не изменяя самой себе. В ней единственной есть внутренний стержень, у неё единственной есть мир в душе. Остальные, - пожалуй, кроме престарелого, полубезумного Валдманиса и дурачка Иманта, - раздираемы страстями и ломаются своими личными трагедиями.
Хозяйка, Анна Валдмане, в молодости была выдана замуж за богатого старика. Какой девчонке будет приятно жить с едва живым человеком, в котором уже и не угадывается мужчина? Брак юной девушки со стариком, на котором наживаются её родители — уже отправная точка разврата, уже начало разложения. Потомство от старика слабое, если не телом, то духом — это и бросается в глаза в юных Валдманисах. До войны Анну утешает богатство, а ласку она находит у молодого батрака-литовца Антанаса. Однако война и новая власть лишает Валдманисов былого влияния, отнимает былую власть; теперь они "кулаки", единственный бал остался в прошлом, добротный дом теперь больше похож на музей былой жизни, частично отданный под хозяйственные нужды. Власть Анны теперь у её любовника Антанаса: фронтовик, он в почёте у новых властей и обзавёлся нужными связями, в неспокойное время сумеет защитить хутор. Однако женскую власть у Анны забирает беспощадное время: как бы она ни была нарядна, моложава, её дочь Аусма совсем юна, красива, дразнит своими пугающе переменчивым настроением, волнует кровь многое повидавшего мужчины своими выходками. И, конечно же, может ему родить. Для Антанаса хозяйка становится экономкой, прислугой, по-собачьи заглядывающей в глаза и выпрашивающей хоть крошки ласки. Раздираемая своей женской трагедией и хозяйской жадностью, Анна не гнушается и совсем недопустимым. Однако жажда наживы и стремление сохранить всё нажитое любыми средствами (даже бесчестными) перевешивают личную драму, не говоря о человеческом. Но всё то, о чём она так пеклась, что зарабатывала и всеми способами пыталась сохранить, в итоге у Анны отнимается. Скупой платит дважды, а настолько алчный и десять раз заплатит.
Антанас всю жизнь не видел ничего, кроме чёрной работы, и все свои примерно сорок лет ничем не владел. Оказалось, что его власть в хуторе Валдманисов иллюзорна. Советская власть, может быть, и дала ему возможности, но что помешает "лесным братьям" прийти и забрать заботливо выращенные овощи, упитанную скотину? Все труды, вся добыча, все деньги в один момент может исчезнуть; жизнь не становится более стабильной, возможно, не станет никогда. У Антанаса остаётся одна надежда на своё, незыблемое — ребёнок под сердцем взбалмошной Аусмы. Ради будущего сына, которому он уже придумал имя, Антанас терпит все унижения от непредсказуемой девицы, задабривает её подарками, строит новый дом и мечтает перевезти их с ребёнком в Ригу. Антанас говорит, что любит Аусму, но это совсем не так: любит он в ней свою мечту о своей семье, о том, что никогда у него не отнимут. Однако слова о любви не мешают Антанасу время от времени то замахнуться за любимую табуреткой, то за волосы прихватить. И за мечтами о своём сыне Антанас упускает, что Аусма, хоть и сломленный, но всё же человек, и его ребёнок пока находится в её чреве. Настроение девушки переменчиво, но основное стремление её растоптанной души остаётся неизменным. Роковое решение ломает Антанаса, а потом его находит суровая расплата за жадность, тщеславие, безоглядную жестокость в стремлении утолить желание стать хозяином хоть чего-то своего.
Если Анне есть хоть, что вспомнить, Аусма сломлена, не начав толком жить. Анне родители хотя бы доброе имя сохранили, но она сама не посчитала дочь за человека. Для неё Аусма оказалась скотиной, а для Антанаса — курицей-несушкой. Для новой власти — кулачкой, которой нельзя выучиться в университете. Выучиться чему-то достойному, кроме хозяйственных навыков, в своём хуторе-вертепе Аусма не имела шансов. Бывший возлюбленный и вовсе не вспомнил о ней, уезжая в другую страну. Тщеславие, неудовлетворённая гордыня, растоптанная женская суть и умершая душа не позволяют красавице Аусме смириться со своей долей, с судьбой, которую не выстроить именно так, как хочется. Поэтому она мечется от преувеличенного веселья до полной апатии, от стремления прихорошиться до непристойной неряшливости, от тоскливого, глухого раздражённого ворчания до пугающей эйфории. Ребёнок под сердцем для Аусмы словно камень на шее, нежелательное последствие связи, в которую она не шибко хотела вступать, позор, последний гвоздь в крышку гроба, где похоронено её доброе имя. Её последнее решение не приносит облегчения; избавление от ребёнка не становится для Аусмы избавлением от страданий. Есть в её судьбе обречённость, тщетность, бессилие и чёрная пустота. Аусма даже не жертва, не заложница ситуации, а скотина. Не в смысле бесчестный, бессовестный, исключительно инстинктивный (не хуже родителей и любовника, на самом деле), а в смысле предназначения. Аусму словно растили на разведение и еду, не более.
Объёмный, насыщенный плотными описаниями и отступлениями текст "Чужих страстей" не располагает к быстрому чтению, но я проглотила эту книгу за два дня. Драма окончательного разложения мёртвых изнутри, раздавленных своими страстями и внешними невзгодами людей увлекла меня очень сильно.
5 понравилось
