Черный обелиск

Заколите себя, если вам необходимо кого-нибудь заколоть. Это избавит вас от многих неприятностей.

Лучшие остроты на свете говорятся серьезными людьми.

Бороться за чувство вообще бессмысленно.

Можно спокойно сидеть на скамейке и предаваться весьма старомодным занятиям: прислушиваться к шуму ветра и пению птиц, смотреть, как свет просачивается сквозь яркую зелень древесных крон.

-На тебе прехорошенькое платье, Герда, - воркует Рене. – Жаль, что я не могу носить такие фасоны. Я слишком для них худа.

• Пустяки, - отвечает Герда, - я считаю, что прошлогодняя мода была элегантнее. Особенно эти восхитительные туфли из кожи ящерицы, в которых ты сейчас. Они с каждым годом нравятся мне все больше.

-А как же можно пить луну, Изабелла?

• С водой. Очень просто. У нее вкус опала. Сначала ее даже не очень ощущаешь, только потом чувствуешь, как она начинает в тебе поблескивать.

-... Его привычный мир рухнет.
-А твой мир разве не рушится? - спрашивает Георг.
-Ежедневно, -отвечаю. - Как же иначе жить?

- Ночной клуб, трое мужчин и ни одной женщины - почему это? - удивляется Герда.

• А почему бы и нет? Мой друг Георг уверяет, что если приводишь женщину в ночной клуб, то тем самым толкаешь ее на то, чтобы наставить ему рога.

Когда ты, гордый циник, доживешь до моих лет, тебе, надеюсь, уже станет ясно, что верить не только очень удобно, но что иногда наша вера бывает даже оправдана.

В двенадцать лет каждый человек – гений. Он теряет свою оригинальность лишь с наступлением половой зрелости, которой вы, гранитный Казанова, придаете столь преувеличенное значение. А она – довольно унылый суррогат утраченной свободы духа.