Вероника решает умереть

И хотя ему не удавалось произнести ни слова, его глаза говорили все.

По мнению Мари, эти трудности были связаны не с беспорядком или не организованностью, или анархией, а как раз с избытком порядка. Общество создаёт все новые правила, а вслед за ними противоречащие этим правилам законы, а затем новые правила, противоречащие этим законам. И люди становятся испуганными и боятся шаг ступить за пределы того, что установлено невидимым распорядком, подчиняющим себе жизнь каждого.

Я хочу остаться сумасшедшей, жить так, как я мечтаю, а не так, как хочется другим.

Существует только две запретные вещи - одна по человеческому закону, другая - по Божественному. Никогда не принуждай никого к связи, это считается изнасилованием. И ни когда не вступай в связь с детьми, это худший из грехов. Во всем остальном ты свободна. Всегда существует некто, желающих в точности того же, что и ты.     

Сумасшедшие - как дети, уходят лишь после того, как их желания оказываются исполнены

Люди не в состоянии понять, что такое счастье.

Если не хочешь навлечь на себя беду, всегда разделяй ответственность.

Так стоит ли тратить силы на борьбу за свое место в этой чужой, враждебной среде, где тебя вынуждают сопротивляться, если ты не хочешь жить по чужим правилам?

<...> как всюду, за видимостью счастья таится все та же горечь и тоска, все то же беспросветное одиночество.

Людям нравится выглядеть лучше, чем они есть на самом деле <...>

Ведь даже самые прекрасные воспоминания рано или поздно оборачиваются все тем же унылым и нескончаемым трагическим фарсом, который называют жизнью, где без конца повторяется все то же и каждый день похож на вчерашний.

“Smell the earth is feel alive”

люди сходят с ума, когда пытаются уйти от рутины

жизнь,где все дни одинаковы,попросту лишена смысла

"Ну что ж, пойдем. Слава безумцам!"

– Не знаю, слышишь ли ты меня, но успокойся. Ничего страшного.
Да, он слышал, и ему хотелось, чтобы этот человек – мужчина – продолжал говорить, заверяя, что с ним ничего страшного не происходит, хотя он был уже достаточно взрослым и понимал, что так говорят всякий раз, когда положение очень серьезно.

– Скоро Эдуард очнется. Вероятно, он с трудом будет помнить о недавних событиях, но память достаточно быстро восстановится. Не тревожься, если на первых порах он не будет тебя узнавать.
– Не буду, – ответила Вероника. – Я тоже сама себя не узнаю.

Не нужно было ничего ей говорить, ведь одиночество Эдуарду было достаточно знакомо, чтобы научиться его уважать.

Если впереди всего одни сутки, а предстоит еще столько сделать, нужно отбросить отчаяние.