На Западном фронте без перемен. Три товарища. Черный обелиск

И знаешь, чего мне уже никак не понять? Того, что можно любить друг друга, как мы с тобой, и всё-таки один умирает.

Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.

Я живу хорошо, и у меня немало вещей, которые мне вовсе не нужны. Но поверьте, если бы кто-нибудь пришел ко мне и предложил жить вместе, по-настоящему, честно, я бросила бы все это барахло и поселилась бы с ним хоть в чердачной каморке.

Вспомнил, какими мы были тогда, вернувшиеся с войны – молодые и лишенные веры, как шахтёры из обвалившейся шахты. Мы хотели воевать против всего, что определило наше прошлое, – против лжи и себялюбия, корысти и бессердечия; мы ожесточились и не доверяли никому, кроме ближайшего товарища, не верили ни во что, кроме таких никогда нас не обманывавших сил, как небо, деревья, табак и хлеб.

Деньги, правда, не приносят счастья, однако действуют успокаивающе.

С сегодняшнего дня я ставлю портных выше философов!

Все мы живем в долг и питаемся иллюзиями.

Иной раз смерть - это дьявольски легкая штука.

Все как обычно. Только солдат ландвера Станислаус Качинский умер.

Одевался я очень медленно. Только так можно ощутить выходной день