Золотая цепь. Дорога никуда

"Мне было шестнадцать лет, но я уже знал, как больно жалит эта пчела — Грусть."

Мне не было и десяти, когда впервые снял с полки вот это издание 1961 года. Первая моя взрослая книга. Читал ее все свое детство, очень постепенно понимая, но возвращаясь и перечитывая снова и снова. Наверно, только том "Избранного" Лема (который, впрочем, появился у нас в доме на несколько лет позже) был более любимой и зачитанной книгой, чем эта.

Конечно, тогда я еще не знал, что Грин — писатель "странный". Для меня он стал на годы эталоном и классиком — это другие, после него, казались странными: скучными, глупыми, пустыми, пишущими непонятно зачем и непонятно для кого. Читал все, но по-настоящему любил только тех, в ком находил родственную Гриновской "странность" — книги, "где тихо и ослепительно". Эдгар По, Гоголь, Геннадий Гор...

Много, много лет спустя пришло понимание, как важен был этот первый "укол в мозг" - первая прививка странности. Как многое в жизни выросло из этих страниц.

""Дул ветер...", - написав это, я опрокинул неосторожным движением чернильницу, и цвет блестящей лужицы напомнил мне мрак той ночи, когда я лежал в кубрике "Эспаньолы"..."