Суди меня по кодексу любви

Спокойно прохожие мимо шагают,
Их, видно, твоя не волнует краса.
И зрячие люди слепцами бывают, -
О, если б я мог одолжить им глаза!

Я видел разными твои глаза:
Когда затишье в них, когда гроза,
Когда они светлы, как летний день,
Когда они темны, как ночи тень,
Когда они, как горные озера,
Из-под бровей глядят прозрачным взором.
Я видел их, когда им что-то снится,
Когда их прячут длинные ресницы,
Смеющимися видел их, бывало,
Печальными, глядящими устало-
Склонившимися над моей строкой...
Они забрали ясность и покой
Моих невозмутимых раньше глаз, -
А я, чудак, пою их в сотый раз.

      
    *       Перевод с аварского Е. Николаевской

Люди есть на земле –
Видел их наяву:
Из-за их доброты
До сих пор я живу.

И они бы могли
Взять жестокость в друзья,
Ложью, злобою всех
Без разбора разя.

Но не стали:
Отставили зависть и лесть,
Предпочли им любовь,
Правду, совесть и честь…

Люди есть на земле –
Из-за этих людей
Обрываются вдруг
Струны жизни моей.

И они бы могли
Окна утром раскрыть,
И лучом озарить,
И добром одарить.

Но не стали:
Не ставили это ни в грош
И в друзья себе выбрали
Злобу и ложь…

Я спросил на вершине, поросшей кизилом:
"Что мужского достоинства служит мерилом?"
"Отношение к женщине",
молвило небе в ответ.
"Чем измерить, - спросил я у древней былины,
Настоящее мужество в сердце мужтаны?."
"Отношением к женщине",
мне отвечала она.
"Чем любовь измеряется сердца мужского?"
"Отношением к женщине!"...
"Нету мерила такого!"
Возразили служители мер и весов.

Я признаюсь: мне кажется порою,
Как будто мы с тобой воскрешены
Из повестей старинных, где герои
Погибнуть от любви обречены.
Любовь своей затягивает сетью,
Она огнем того, кто любит, жжет.
Влюбленный лебедь долго не живет,
Живет лишь злобный ворон три столетья.
Стать старым лебедю не суждено,
Но он любя живет свой век недлинный,
И, заливаясь песней лебединой,
Он ворона счастливей все равно,
Хоть три столетья ворону дано
Жить в этом мире, тешась мертвечиной.

Декабрь снега над нами распростер,
Продул морозом каждый уголок он.
И ветер моря с ветром из-за гор
Столкнулись лбами возле наших окон.
В такой декабрьский день рождалась ты.
Как непонятна нам еще природа:
Я никогда не думал, что цветы
Жить начинают в это время года.

Часто я вспоминаю в далеком краю
Двухэтажную саклю родную мою.
Часто я вспоминаю то поле меж скал,
Где на резвом коне я мальчишкой скакал.
Часто я вспоминаю родник у села,
Где она мне впервые кувшин поднесла.
Часто я вспоминаю тот путь на ветру,
Где она провожала меня поутру.
Но ни разу не вспомнил я ту, что любил,
Потому что ни разу о ней не забыл.

Я о тебе, кто мне всего дороже,
Боюсь писать стихи. Вдруг, их прочтя,
Другой, меня достойней и моложе,
Тебя полюбит тоже не шутя.

Я о тебе, кто мне всего дороже,
Боюсь писать. Вдруг кто-нибудь, любя,
Заговорит с другой, любимой тоже,
Словами, что нашёл я для тебя.